Русские чего-то ждали.
Глава 7
Интерлюдия
В сумрачном кабинете Министерства иностранных дел, где густой табачный дым смешивался с ароматами старых пергаментов и дорогих чернил, министр Шарль-Морис де Талейран-Перигор в задумчивости водил пальцами по позолоченному краю письменного стола. Напротив него, почтительно склонив голову, сидел его верный секретарь, месье Шарль Арнье, чья стройная фигура казалась почти призрачной в свете дрожащих свечей.
— Месье Арнье, — голос Талейрана был мягок, но исполнен того ледяного оттенка, который его подчинённые давно научились распознавать как грозный признак грядущей бури, — мы стоим на грани великого перелома. Северо-Германский союз оказался куда крепче, чем предполагали наши консулы. А Жубер… Ах, бедный Жубер. Он хороший солдат, но не государственный муж.
Арнье кивнул, записывая каждое слово своего господина. На министра Талейрана очень нечасто снисходили такие моменты откровенности; и Шарль Арнье очень ценил их.Он знал, что эти беседы порой предвосхищали грядущие перемены, иногда — грандиозные и.
— Вы полагаете, месье, что поражение неизбежно? — осторожно спросил он.
Талейран чуть усмехнулся, его усталые глаза на мгновение сверкнули весельем.
— О, неизбежность — это лишь удобный термин для тех, кто не умеет играть в шахматы, — сказал он, разминая пальцы, словно перед очередным ходом. — Но я вижу фигуры на доске и могу сказать: текущий режим обречён. Коалиция из Англии, Северо-Германского союза и России, с возможным присоединением к ним Австрии, не оставит Франции выбора. Власть Консулата слишком слаба, его поддержка основана на надеждах публики на военный успех. Из всех трёх фигур — Сиёес, Роже-Дюко, Жубер — популярной может считаться лишь военный консул; двое других давно уже зарекомендовали себя как беспринципные интриганы. Жубер же — признанный любимчик публики, талантливый, хоть и несколько безрассудный военачальник, пострадавший от политических интриг. Стоит случиться первым поражениям, и популярность молодого генерала начнёт таять с каждым днём. И когда Жубер падёт, а Сийес попытается сохранить власть… тогда Франция вспомнит о законном правителе и вновь воззовёт к нему!
Арнье замер. Эти слова были сказаны с такой уверенностью, что он почувствовал пробежавший по спине холод.
— Вы говорите сейчас о Людовике XVII? — осторожно, почти шёпотом произнёс он.
Талейран медленно кивнул, взяв в руки бокал с янтарным токаем, но даже не пригубив его.
— Французы достаточно долго жили под властью людей, ослеплённых революционными иллюзиями. Народ устал от всех этих войн, казней, гильотин… Все хотят порядка, стабильности и законности. Париж ждёт. Англия ждет. Австрия ждет. А я… Я лишь скромный посредник в великой игре! Да, мой друг; Франция устала, Франции нужен король. И пусть народ пока еще не понимает, чего он на самом деле желает, но ведь для этого и нужны мы, его слуги, что дальновидно и осторожно подведут баранов к нужному стойлу!