– Ты быстро оправился, – только и сказала Хелен. Маркус кивнул. Спросил: – Все нормально? Мы в Османии? – Да, но еще недалеко от границы. – Хелен остановила его попытку встать. – Ты бы полежал, Маркус. Он не стал спорить. Хелен нежно, словно мать, обтерла ему лицо смоченным в духах платочком. Запах, прохладный и тонкий, вмиг поплыл в воздухе, заглушая тяжелый дух осеннего поля. – Твоя сила очень быстро растет, Маркус, – сказала она. – Ты заметил, стоит тебе преодолеть себя, приложить усилия – и ранее недоступное становится простым? Марк улыбнулся. – Возможно, нам даже не придется ждать твоего возмужания, Маркус, – рассуждала вслух Хелен. – Когда ты сможешь полностью овладеть Изначальным Словом, выучить его в совершенстве… – Я и так его знаю, – поправил Маркус. – Дело в другом. Вот ты можешь поднять десять килограммов. И двадцать можешь. И тридцать, наверное. – И пятьдесят смогу, – уверенно сказала Хелен. – На высоте рули тягать – не каждый мужик сумеет. – А сто? – спросил Маркус. И не дожидаясь ответа, пояснил: – Я знаю, как взять на Слово… ну, все что угодно. Но не могу. Пока. – Но уже скоро сможешь, – сказала Хелен. – Не теряя сознания, не уставая… так? – Угу. Они разговаривали, а я осматривал окрестности. Но все пока было спокойно. И я спросил, скосив взгляд на Маркуса: – А к чужому Слову сможешь дотянуться? На этот раз Маркус ответил не сразу. Трудно слепому объяснить, какого цвета у него глаза… – Когда тянешься в Холод, – сказал он наконец, – то словно бы на ощупь ищешь. Представь, что положил что-то в темной комнате, а потом пытаешься найти. Если помнишь, что ты ищешь, или где оно лежит – то нетрудно. А чужое Слово… наверное, надо, чтобы свет зажегся. – Скорее бы. Даже если ты сумеешь Словом целую армию разоружить – это не выход. Голыми в бой пойдут и сомнут. Руки тебе свяжут, рот заткнут – вот и все, ничем Слово не поможет. А вот когда у тебя будет власть над всеми сокровищами мира… Маркус все-таки сел, досадливо отстранив пытавшуюся остановить его Хелен. Сказал: – Нам надо быстрее добраться до Крайовы. Я уверен, все остальные сумели спастись… и они будут нас ждать. И такая уверенность слышалась в его голосе, что я поверил. Без остатка, будто дурным сном были рушащиеся стены катакомб, заполнившая воздух пыль и чей-то отчаянный крик… – Тогда в путь, – сказал я. – Нам бы тоже спастись не мешало.

Часть четвертая Османская империя и Иудея

Часть четвертая Османская империя и Иудея Глава первая, в которой мне делают заманчивые предложения, но я от них отказываюсь По всем воровским правилам, а может, и по правилам тайных лазутчиков, нам предстояло двигаться вдали от сел и городов, таясь от встречных. Вообще-то куда лучше прятаться в толпе, чем в чистом поле, но это на своей земле. Мы же шли по Османии. Даже в самые спокойные времена любой деревенский староста (или кто тут, у осман, вместо старосты) не преминул бы проверить наши подорожные. А уж сейчас, после стычки на границе, и говорить нечего! Об этом я сразу же сказал Хелен и Маркусу, чтобы не рассчитывали зря на горячий ужин и чистые постели. Но судьба распорядилась иначе. К вечеру дорога вывела нас к большому селу. Километров за пять от него мы с дороги сошли – слишком уж часто стали попадаться повозки, от которых приходилось таиться в поле. Так что шли мы по меже между полями, по мягкой от недавних дождей земле. Медленнее, конечно, но зато спокойнее. Село было большим. В нем стояла не только мечеть, но и храм Сестры-Покровительницы – маленький, неброский, на самом отшибе, но все-таки… В поле, в километре от околицы, где стоял храм, мы и остановились на совещание. – Османы почитают Искупителя и Сестру как пророков, – сказала Хелен. – Искупителя молят о богатстве и процветании, а Сестру – о прибавлении в семействе, о благополучном разрешении от бремени. Так что храмы вдоль границы встретить можно, только не надо там помощи искать. Я и не собирался за поддержкой в храм обращаться, но Хелен слушал внимательно. Кое-что интересное про Османскую империю она и впрямь знала. – Если бы у нас были хоть какие-то документы, – продолжала Хелен, – можно было бы выдать себя за паломников, пешком идущих на поклонение святым местам. Османы последние годы паломников пропускают охотно, препятствий не чинят… деньги – они всем нужны. В том, что паломники к святым местам пешком ходят, через всю Османскую империю, я сомневался. Рядом с храмом Сестры виднелся караван-сарай, рядом с которым стояли два дилижанса. Видимо, хоть под строгим досмотром, но дилижансы через границу все-таки пропускали. Из одного дилижанса лошадей уже выпрягли, из другого – как раз распрягали, и к храму тянулись люди. Ну кто ж еще, кроме паломников, первым делом бросится на молитву – не умывшись, не переодевшись с дороги… – А ведь наверняка у кого-то на Слове лежат подорожные документы… – сказал Маркус. Вроде и с иронией сказал, но при этом раздумчиво. Так умный ребенок мечтает – не вырасти