Руссийский военачальник качнулся и упал.

И гренадеры ускорили шаг, стремясь своими телами закрыть полководца.

Передний ряд преторианцев присел – поверх их голов заклубился сизый пороховой дымок.

И Маркус, решивший дать миру счастье, протянул руки вперед.

Я знал, что губы его сейчас шевелятся, произнося странные звуки, а пальцы плетут причудливую вязь. Он произносит Слово.

Слово той Силы, которую мне никогда не постичь.

Утро потемнело. Смялась китайская конная лава, дрогнули Серые Жилеты, лишь руссийские гренадеры упрямо шагали вперед, ни на что не глядя и ничему не веря.

Небо наполнилось блестящей темной пылью.

Небо пролилось железным дождем.

Кривой кинжал упал с небес, ударив Арнольда по уху, отсекая мочку. Офицер заорал, хватаясь за окровавленную щеку.

Все, что тысячи лет пряталось на Слове, сейчас вновь являлось миру.

У ног Луизы возникла тяжелая мотыга.

Антуан удивленно вскрикнул – под ноги его падали древние свитки.

Чудесная картина в простой раме возникла прямо перед Жераром – в пустоте над обрывом. Лишь миг я видел эту дивную картину – где Искупитель сидел в окружении двенадцати апостолов, не деля их на верных и неверных. Картина упала вниз.

Железный дождь колотил по нам. Стальная крупка, драгоценное железо, падало с небес, будто простая вода!

Ломались ряды Серых Жилетов. Медленно, неуверенно, останавливали свой шаг руссийские гренадеры.

По щиколотку в железе пыли мы стояли на обрыве. Все стихло – лишь металась в воздухе ржавая пыль, затмевая солнце, заставляя слезиться глаза.

Медленно, очень медленно, все взгляды обратились вверх, к Маркусу на обрыве.

И нескладный мальчик, стоящий в окружении своих спутников, простер руку, будто благословляя своих врагов.

До нас долетел слитный железный лязг.

На сверкающем стальном поле преклоняли колени и падали ниц воины двух армий.

Те, кого не убило насмерть падающее железо.

Маркус взмахнул рукой. И обернулся – сияющий, торжествующий. Победитель. Владыка. Царь мира сего.

– Пойдемте? – вовсе не приказал, а всего лишь спросил он. – Я смог. Все. Пойдемте?

Я смотрел на него, я смотрел на друзей моих, и жалость, равной которой не было в мире, сжимала мое сердце.

Арнольд отнял от лица ладонь, будто больше его не тревожила боль. Подобрал и засунул за пояс кинжал. Я заметил, как дрогнула его рука, на миг повиснув над устилающим землю железом. Потерявшим отныне цену.

– Медлить нельзя, – вдруг сказал Жерар. – Веди же нас, Искупитель.

Слово было произнесено.

Искупитель.

Я смотрел в их лица, полные обожания и любви, надежды и веры, готовности нести в мир радость – и разве не заслужили они это право?