Ночь, дождь, ветер, бьющий в лицо… Она мчалась по тёмным улицам, не разбирая дороги, давая волю злости и боли. Скорость росла, фары встречных машин мелькали, как вспышки. Поворот… слишком резкий. Мотоцикл занесло на скользкой дороге. Юля потеряла управление, почувствовала, как мир переворачивается, а потом — удар.
Жуткая боль пронзила тело, отдаваясь в каждой клетке. Перед глазами — темнота. Звук дождя, далёкие сирены, чьи‑то крики… И тишина.
— Эвелина Гроув! Хватит спать, всю жизнь проспишь! — звонкий голос ворвался в сознание Юли, а кровать ощутимо прогнулась под весом прыгнувшей на неё девочки.
Юля ощущала давление матраса, слышала оживлённый голос рядом, но мозг отказывался обрабатывать информацию: кто это, где она, что вообще происходит? Мысли путались, словно застряли в вязком тумане.
— Ну же, просыпайся! — настойчивее потребовала девочка, принимаясь тормошить Юлю за плечо и дёргать зарукав. — Я тут уже полчаса тебя бужу, а ты всё спишь и спишь!
С усилием Юля разлепила веки. Прямо перед её лицом оказалось лицо юной разбудившей её особы — настолько яркое и живое, что на мгновение перехватило дыхание. Красивая… Да, бесспорно красивая, но не той зрелой красотой, что приходит с годами, а детской чистотой, которая уже начинала уступать место робкому девичьему изяществу.
Взмах густых тёмных ресниц напоминал трепет крыльев бабочки, чётко очерченные губы сложились в счастливой улыбке, миниатюрный носик придавал лицу трогательную хрупкость. Длинные прямые волосы отливали белизной, а уши… Уши?
Юля резко вскочила, инстинктивно потянулась и схватила кончики ушей девочки — острые, как у эльфа. Настоящие. Не грим, не бутафория — живая плоть и хрящи.
— Ай! — возмутилась девочка, вырываясь. — Если так нравится трогать уши, свои трогай!
«Свои?» — мысль ударила, как молния. Юля машинально схватилась за собственные уши — и почувствовала те же острые кончики.
— Да что за хуйня… — вырвалось у неё крепкое словцо.
Девочка брезгливо сморщила носик:
— Не думала, что простой удар головой так отразится на моей идеальной, правильной старшей сестре.
Язва, оторва и заноза, Юля рывком вскочила с постели и бросилась к зеркалу.
То, что она увидела в отражении, заставило её замереть, а затем выругаться ещё раз — громче и выразительнее. На неё смотрела идеальная кукла — воплощение чьей‑то извращённой мечты.
Стоячие, округлые груди, будто не природой созданные, а вылепленные руками одержимого хирурга. Тонкая талия, силуэт нижних округлостей безупречно округлый, ягодицы упругие, точёные, грациозные. Кожа атласная, гладкая, безупречная, с ровным лёгким оттенком тёплого загара. Вся фигура — воплощение абсолютной симметрии, чувственности, женственности.