Те же длинные абсолютно седые волосы, сапфировые глаза, пухлые сочные губы, маленький чуть вздёрнутый носик… И уши. Острые уши. Как у эльфа.
Шок накрыл волной — ледяной, оглушающей. Юля сжала край раковины, пытаясь прийти в себя, но отражение не менялось. Это была она — и в то же время не она.
Медленно повернувшись к девочке, Юля хрипло спросила: — Где я? Что вообще происходит?
Девочка замерла. В её глазах мелькнуло понимание: сестра не притворяется, с ней действительно что‑то случилось.
— Ой… — пискнула она и, взвизгнув, бросилась к двери, выскользнув из комнаты, которая больше напоминала будуар императрицы — квинтэссенцию роскоши, уединения и утончённого девичьего вкуса.
Стены были затянуты дорогим шёлком и бархатом, украшены жемчугом. Ширма, кушетка, секретер, кровать с балдахином, шкаф с резными дверцами и дверь, ведущая в собственную ванную, — всё дышало богатством и изысканностью.
Юля осталась одна, глядя на своё новое отражение и пытаясь осознать, что теперь её жизнь изменилась навсегда.
Пока Юля судорожно убеждала себя, что всё это — всего лишь сон… или кома после аварии, проекция её пострадавшего мозга, — в комнату вернулась девочка. За ней вошли двое мужчин: один моложе, второй — уже в возрасте.
Тот, что моложе, поражал с первого взгляда. В его облике читалась благородная монументальность зрелого мужчины: в внешности не было человеческой старости, но в глазах таилась вековая мудрость и скрытая сила. Серебряные глаза, когда он посмотрел на Юлю, выражали переживание, любовь и тепло.
Лицо его отличалось безупречной симметрией: высокие скулы, прямой аристократический нос и волевой подбородок придавали облику величественное выражение. Густые волосы, струящиеся, словно раскалённое серебро, ниспадали ниже плеч. Заострённые эльфийские уши дополняли образ, а высокий подтянутый силуэт подчёркивал благородство осанки.
Он обратился к Юле, называя её Эвелиной:
— Как ты себя чувствуешь, Эви?
Юля сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Скажи мне, что это плохой трип. Пожалуйста, — её голос дрожал. — Я разбилась на байке, так? Почему я проснулась в теле какой‑то диснеевской принцессы с ушами летучей мыши?
По лицу эльфа пробежала тень — не просто шок, а абсолютное крушение реальности. Утончённое, почти идеальное тело Эвелины никак не сочеталось с грубыми, варварскими словами, вырвавшимися из её уст. Он посмотрел на неё так, словно перед ним стояла одержимая. Брови едва заметно сдвинулись к переносице, он замер на мгновение, затем перевёл тяжёлый взгляд на старца, вошедшего вместе с ним.