— Вот не знаю, кто тебе идет больше: его величество или его брат, — накладывая себе в тарелку всего и побольше, принялся бесхитростно рассуждать Фабиан.

— Ни один из них, — смутившись, нервно отрезала я. — Не говори ерунды!

— Почему сразу ерунды? — насупился мальчик. — Ты моя сестра и заслуживаешь самого лучшего на свете мужчину!

— По-твоему, Снежные — самые лучшие? — с усмешкой спросила я.

— Еще бы! — с искренней уверенностью заявил брат, выразив одной коротенькой фразой все свои к ним чувства.

Вот только я их не разделяла, а этот разговор невольно напомнил о маме. Вкус изысканных угощений сразу притупился, а волшебные салюты, которые мы в полночь вышли смотреть на террасу, не казались такими волшебными. Но Фабиан улыбался, его глаза горели от восторга и радости, и, глядя на него, я тоже не могла не улыбаться.

Когда салюты отгремели, я снова примерила на себя образ строгой сестры и сказала:

— Пора возвращаться.

— Но Лив! — запротестовал брат. — Праздник ведь еще не закончился! Мы же только…

— Я устала, — прервала его тихо. — И тебе тоже пора отдыхать.

Я действительно чувствовала себя уставшей. Это был очень долгий день, а вечер оказался перенасыщен эмоциями. И чувствами. С которыми мне не терпелось остаться наедине.

— Пойдем, — повторила тихо, и брат с тяжелым вздохом последовал за мной.

Стража провела нас до его покоев и подождала, пока помогу ему приготовиться ко сну. Пожелав Фабиану спокойной ночи и поцеловав его на прощание, я отправилась к себе. Усталость навалилась на плечи тяжелым камнем, а оказавшись в спальне я почувствовала это особенно остро. Я никогда не звала служанку, чтобы помогла раздеться, и сегодня, в праздник, решила ее не тревожить. Наверняка она сейчас с другими слугами веселится, а я не сахарная и сама в состоянии о себе позаботиться.

Я медленно сняла украшения, избавилась от пояса, распустила волосы. Глядя на свое отражение в отблесках огня, думала о танце. Не о том, который исполняла с Бьяртмаром. О другом… И о другом мужчине. Оего прикосновениях, оего улыбке. Тихом мягком голосе и…

Голова закружилась. Я схватилась за спинку кресла, возле которого стояла, и сквозь набежавшую на глаза мглу заметила ядовито-зеленый чад, поднимающийся над свечами. Не то показалось, не то… Пламя вдруг тоже позеленело, фитили свечей противно зашипели, комната поплыла перед глазами. Хотела задуть свечи, а может, позвать на помощь, но не смогла сделать ни того, ни другого.

Пальцы соскользнули с узорчатой обивки кресла, а я скользнула, провалилась в черную пропасть.

* * *