Хьяртан подозвал слугу и велел выяснить, где сейчас находится нэри Селланд. Его волновало не собственное здоровье, о котором младший брат так настойчиво советовал позаботиться, а девушка. Почему-то в сердце занозой засела тревога. Вроде и нет для волнений повода, но Снежному хотелось как можно скорее ее увидеть. Убедиться, что она все так же весела, что продолжает улыбаться, пусть эти улыбки у нее и вызывал один лишь Фабиан.
— Нэри Селланд с братом покинули праздник, — доложил вернувшийся слуга.
— Одни?
— Их сопровождали стражники. — Дождавшись, когда правитель кивнет, слуга поклонился и отошел в сторону.
Если они были со стражей, значит, все в порядке, — подумал Хьяртан. Значит, он просто себя накручивает. Просто хочет ее видеть — в этом все дело. Для тревоги нет повода, но…
Но шестое чувство заставило Снежного подняться и покинуть праздник. До гостевых покоев он шел, едва не срываясь на бег. И рад был бы броситься к ней бегом, но не давала клятая слабость.
У дверей стояла невозмутимая стража.
— Нэри Селланд у себя?
— Минут пять как вернулась, — отчитался один из воинов. — До этого была у брата…
Дослушивать Хьяртан не стал. Подгоняемый все нарастающей тревогой, вошел в полутемную гостиную и, быстро ее миновав, толкнул двери в спальню. Если что, извинится за свое внезапное вторжение, пообещает, что больше этого не случится, как-то объяснится… А сейчас важно просто ее увидеть, удостовериться, что все с ней в порядке.
Мысль оборвалась, стоило ему увидеть девушку в алом платье, его бунтарку, на полу бездыханную. От зловония, стоявшего в комнате, помутилось сознание. Хьяртан бросился к окнам и прорычал, зовя стражников:
— Лекарей сюда! Немедленно!
❄ Глава 15 ❄
Ливия Селланд
Последнее, что я помнила — тяжелый, спертый воздух, сжимающийся на шее удушливым кольцом. Давящий гораздо страшнее ошейника, который я так стремилась снять, а после пришла темнота. Сейчас же я из этой темноты выплывала, покачиваясь на волнах какого-то странного, удивительного умиротворения. Мне не было холодно, напротив — я чувствовала себя так спокойно, так хорошо… Чьи-то сильные пальцы сжимали мои, и это прикосновение будто возвращало меня к жизни. Я уцепилась за него, чтобы открыть глаза, хотя веки казались тяжелыми, а в груди до сих пор стояла тяжесть удушливой горечи.
Комната была погружена в полумрак, но заливающая ее предрассветная синева говорила о том, что ночи еще недолго быть полновластной хозяйкой. Сглотнув сухую тяжесть, я повернула голову и обнаружила, что мою руку в самом деле держат в своей ладони. Наверное, если бы во мне были силы, я бы удивилась, сейчас же просто смотрела на Хьяртана, который, по всей видимости, задремал в придвинутом к моей кровати кресле. Я снова перевела взгляд на наши соединенные пальцы, слегка шевельнула ими, и его величество тут же вскинул голову.