— Мы, разумеется, можем все усложнить. Взять их в замок, проверить на яды, — он словно читал мои мысли, — но к тому моменту, когда их можно будет есть, они уже остынут, а мои повара сильно обидятся, поэтому я предлагаю рискнуть.

Кто вы и куда дели его снежное величество?

К счастью, я этого не сказала, потому что колбаски и впрямь оказались невероятно, умопомрачительно вкусными. Вкусным оказался и фруктовый напиток с травами, кружки с которым были присыпаны по краям липким сахаром, и горячий картофель — только что из дровяной печи, и соленья. Вот тут я вынуждена была с ним согласиться: ничего вкуснее никогда не ела! И пусть на меня Дорота обижается, а его величество смотрит, как на обжору, но я попробовала все! Даже вторую колбаску в себя утрамбовала, хотя она уже явно была лишней. После нее из-за дубового стола я выползала, как шарик на ножках, продолжая дивиться тому, как просто венценосному величеству пообедать при всех, чтобы никто не заметил. Достаточно просто немного сменить говор и сесть напротив меня спиной к залу.

После ужина мы еще немного побродили по Леверне, которая по случаю праздников даже не думала засыпать, а потом, прямо с центральной площади, где даже умудрились слепить снежника с круглыми конфетками вместо глаз, вернулись в Эрнхейм. Сразу к моим покоям.

Это был настолько резкий переход: вот мы стоим, раскрасневшиеся, довольные, глядя, как ребятня устроила бой снежками, и вот уже здесь, у дверей в мою комнату. Снежный распахнул их передо мной, снимая защитные заклинания, которые лично ставил перед прогулкой.

— Я пришлю вашу охрану, — произнес Хьяртан, окончательно преображаясь в гораздо более знакомого мне Снежного.

— Благодарю, — тихо ответила я. Не представляя, что еще добавить, потому что это «благодарю», казалось, вместило весь спектр моих чувств. Даже тех, о которых я запрещала себе думать, а пока я продолжала это себе запрещать, его величество наклонился и коснулся губами сначала моих губ. А после — моих слегка озябших пальцев.

— Доброй ночи, Ливия.

— Доброй ночи, Хьяртан.

Я сама не поняла, как это из меня вырвалось, но взгляд его в тот же миг потеплел снова. Этот взгляд я и унесла с собой в комнату, и, кажется, даже в сон. Потому что перед тем, как заснуть, я касалась пальцами припухших губ и понимала, что горят они вовсе не от мороза. Так же, как и пальцы.

Так же, как и я вся.

* * *

Хьяртан-Киллиан Эртхард

Уйти, позволить дверям за ней закрыться оказалось невыносимо сложно. Еще сложнее было прервать поцелуй, который так не хотелось прерывать. Коснуться губами кончиков пальцев и тут же отстраниться и вовсе стало подобно пытке. В мыслях Хьяртан рисовал постель со смятыми простынями и разгоряченную, распаленную его ласками бунтарку. Думал о поцелуях, которыми покрыл бы все ее тело, каждую впадинку, каждый соблазнительный изгиб этого совершенства… Но пришлось довольствоваться кончиками пальцев, мимолетным прикосновением к теплым губам, после чего Снежный пожелал ей доброй ночи и проводил полным сожаления взглядом.