— А вы, dummkopf[1] , чем вы думаете и с чем сообразуете свои действия, когда творите такие глупости? Со своей непревзойдённой тупостью? — и снова заорал на обоих дебилов, — Вон с глаз моих пока не прибил вас — идиотов! И чтобы в двадцать четыре часа ноги вашей не было на территории пионерского лагеря. Вон с глаз моих!!!

И пусть скажут спасибо за науку, и не бегают жаловаться руководству лагеря или плакаться мамочке. Хватит с меня всех этих Макаренко с Ушинскими. Сразу заметно как присмирели и только стоят, утирая сопли рукавом.

Во-о-о-н! –ещё раз проорал на болванов, и для гостя из нашей дружественной страны, — Hinaus mit dir! Mach, daß du fortkommst![2]

Думать хоть изредка полагается, а то мышцу накачали и гренадерскую стать отрастили, а про главную думающую, так совсем позабыли. Дебилы, ветер у них там вольно гуляет в пустой башке.

Это же какой эль шкандаль мог бы разразиться, если эта стоеросовая немецкая дубина вздумала тут утопнуть? И что бы тогда про наш лагерь стали судачить?

— Дескать не можем уследить за подростками. И чего же ожидать раз там всем заправляет младенец?

После этих разборок ко мне зачастили делегации из отрядов, профкома, парткома и всех прочих комов. Заступались за недоносков. Но я стоял на своём и всем отвечал, что если ещё хоть раз увижу эту парочку героев спорта, то ноги вырву и спички вставлю.

А далее переходил ругаться на неизвестных посетителям языках, половина из которых была родом из прочитанной мной фантастики. Нужно было соблюдать «облико морале» и перед дамочками грубо не выражаться. А именно эти сердобольные наседки чаще других и прибегали замолвить словечко за деточек.

Мужики понимали мой гнев и сильно не доставали. В армии подобных дебилов с суицидальными наклонностями хоть пруд пруди, и только ослабишь вожжи, как те всенепременно найдут где свернуть себе шею. И это от своего великого ума.

А отдуваться за идиотов приходится отцам-командирам, или придумывать пристойные для воина причины гибели. Считаю, что всем подобным ухарям нужно поголовно выписывать премию Дарвина и вручать прямо с занесением в грудную клетку.

Наверно в лагере есть явный недосмотр и пока не учрежден орден придурка со всеми степенями от четвёртой до первой. И этим субчикам точно вручить вторую, так как первую заслуженно стоит присудить мне, что ввязался на старости лет в это гиблое дело с малолетними придурками. О чём я думал умудрённой жизнью головой? Или же возраст в моём случае пришёл один без мудрости?

Марина Павловна сильно беспокоилась, и даже забегала ко мне несколько раз чтобы накормить какими-то своими таблетками. Дабы я успокоился и не разнёс попутно весь лагерь к чёртовой матери.