И потому я приобнял её ручкой и, прижавшись к ней поближе, разухабисто затянул:

'Мне осталась одна забава:

Пальцы в рот — и веселый свист.

Прокатилась дурная слава,

Что похабник я и скандалист.'

А далее во весь голос гаркнул:

'Ах! какая смешная потеря!

Много в жизни смешных потерь'…

Марина Павловна даже вздрогнула и отодвинулась при этих громких звуках, но песню внимательно дослушала. А потом спросила: откуда у меня всё это берётся?

И я честно ответил, что от Сергея Есенина и его «Москвы кабацкой», Замечательные стихи — это его, а я всего лишь глотку деру. Пусть она за меня не беспокоится, я в норме. Просто достали меня эти недоумки. Вымахали что твоя каланча, а ума и на напёрсток не наберётся. А старые ничем не лучше, раз заступаются.

А я был неправ, вспылил, и считаю свое поведение безобразной ошибкой. Но уже в достаточной мере выпустил пар — посидев у её теплого бока. У них с Алёной точно есть некая ведьмовская сущность. Она чётко ощущается и действует на меня лучше всяческих пилюль.

Впервые увидел Марину Павловну смущенной и ошарашенной. А потому быстро запустил палочку-выручалочку со словами Гамлета: «Есть многое в природе, друг Горацио. Что и не снилось нашим мудрецам».

Ведь необходимо было срочно погасить её смущение. Ей ли не знать, что я вполне толерантно отношусь к ведуньям. Ведь одной из первых слышала из моих уст повествование про юную волшебницу — Гермиону Грейнджер.

Нет, конкретная всезнайка и заучка мне не очень импонирует, но зато ведьмы из Терри Пратчетта вполне по нраву. И даже нескладная Маграт Чесногк. Ну а нянюшка Ягг со своей песенкой про ёжика и неуёмной энергией — так просто блеск.

* * *

После этого взрыва эмоций многие школьники в моём присутствии боялись даже громче вздохнуть, памятуя ту участь, что постигла их отчисленных из лагеря сверстников. И меня нисколько не радовала такая атмосфера. Но вседозволенность у тинэйджеров — это прямая дорога к ещё более грандиозным неприятностям.

Ко мне многие подходили с петициями за разгильдяев, и даже от руководства лагеря. Но я остался совершенно непреклонен, и не дам всяким недорослям свернуть себе здесь шеи. Это моя принципиальная позиция и обсуждать здесь нечего.

Сам был таким же подарком, и школьные учителя проявляли просто чудеса выдержки. У меня и сейчас постоянно перед глазами наглядный пример. Я ему сам преподавал некоторые дополнительные дисциплины. И хоть сейчас он взялся за ум и ощутимо мне помогает, но жутко вспомнить каким же несносным был всего лишь парочку лет назад.

Я жутко не люблю наглов и всё то, что олицетворяет их истеблишмент, но готов подписаться под словами их гнусного Дизраэли: «У того, кто в шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не стал консерватором к шестидесяти, нет головы».