Итоговое решение Брежнева, даже отставив в сторону все сомнения и попытки предугадать первоначальную реакцию Генсека, которого явно не сразу удастся убедить в реальности в высшей степени фантастических сведений от «Свидетеля», Андропов не брался.

Но осознав, что ЭТУ ношу он не вытянет в одиночку никак, иного выхода не видел! Даже пытаясь разделить её с кем-то влиятельным и имевшим шанс сделать многое в будущем, будучи посвящённый в тайну «плохого хода истории», имелась опасность того, что Генсек получит просто материалы о «Свидетеле» позже… с соответствующими оргвыводами в отношении самого Председателя КГБ, умолчавшего об них ранее.

К чему это могло привести лично для Андропова и для страны — страшно было даже представить.

То, что разговор с Леонидом будет тяжёлым, было ясно сразу. Помимо логичных и естественных сомнений Генсека в достоверности того, что собирался излагать Андропов (помнящий своё собственное неверие, начавшее рассеиваться только после личных встреч с «Свидетелем», чей детский облик дико контрастировал с излагаемым им…), у Председателя КГБ уже не было никаких иллюзий насчёт состояния Брежнева!

К маю 1979-го тот стал совсем плох. Сильно давали о себе знать последствия фронтовых контузий, инсульта и нескольких(в том числе давних) инфарктов. Проявлялись отчётливо видимые в поведении Генсека изменения под влиянием известного некоторым личностям (в число которых входил Андропов) пристрастия Брежнева к снотворным.

Последнее, кстати, хорошо складывалось в общую картину с намёками (вспоминавшего про сие обстоятельство «Свидетеля») о возможном отрицательном влиянии данного вида лекарственных средств на приближение кончины Брежнева!

К встрече с Брежневым Андропов передаст докладик — о побочных эффектах снотворного, к которому пристрастился Генсек. Его депрессия и вялость — из-за них.

Было лишь небольшим преувеличением сказать, что, фактически, все главные решения в Политбюро и стране принимались тремя из состава Политбюро, выделявшиеся даже из его неофициальной, «малой части».

Министр обороны Устинов, попавший на вершину партийно-государственной власти СССР три года назад, вместе с занятием высшего поста в МО.

Бессменный министр иностранных дел Громыко.

И… — сам Андропов!

Остальные члены Политбюро обычно сосредотачивались в своей деятельности в отношении курируемых ими отраслей, а сам же Брежнев лишь крепко «держал вожжи» в отношении главных внешнеполитических решений.

Его любимыми детищами были «разрядка» и «борьба за мир»…

То, что «принёс в клювике» «Свидетель» насчёт будущих последствий подписания ОСВ-2 и сопутствующих перипетий, должно было открыть Брежневу глаза на многое…