— Том! Что за шипение у тебя в отсеке?
— Шипение? — недоуменно переспросил Тайлер — ты что-то путаешь, не может быть… а-а-а!
В переговорной трубке что-то загремело, щелкнуло, и ровное гудение газовой горелки вдруг пропало.
— Срочно вниз! — прохрипела трубка, — садимся! Куда угодно, как угодно, но, ради всех Богов, поскорее!
Глава 24
В которой Фейри Грин падает с небес
Прежде, чем я успела хоть что-то предпринять, О’Шиннах перегнулся через мои колени, натянув до предела ремень, и ударил по рычагам кейворитных решеток — до упора. «Варг» замер, словно прислушиваясь к происходящему в собственном брюхе, а затем по отвесной дуге помчался вперед и вниз, прямо в основание склона чудовищной горы. Высоты точно хватит, чтобы разбиться в лепешку… Но пока мы всего лишь провалились в сизую мглу.
— Да не… — судя по грохоту, Тайлер не удержался на ногах, — твою ж… Аллан⁈ Не настолько быстро!
Сначала я вспомнила о необходимости дышать. Затем плавно сдвинула рычаги кейворитных решеток обратно, переводя наше падение в нечто, больше похожее на снижение. К полутьме добавилась тряска, по козырьку снова застучали капли: сперва редкие, крупные, потом всё чаще, дробнее, злее. Они снова сливались в дорожки, только в этот раз встречный поток заставлял их тянуться не вниз, а вверх. Крохотные ручейки, словно змейки, начинали петлять от основания козырька, к верхней кромке, и оттуда срывались холодными струйками. Одну такую я получила прямо в лицо, с трудом удержавшись от визга — от ледяных капель жирная смазка уже не спасала.
— Том! — лейтенант наклонился к трубке, — котельное, доложить обстановку!
— Во-первых, Аллан, ты идиот, — устало прохрипел переговорник, — во-вторых, не котельное, а машинное. В-третьих, мы сейчас потеряем ход! Остальное потом, когда сядем.
— Все услышала? — обернулся ко мне О’Шиннах.
— Услышала, — кивнула я, — горелки больше нет.
В полете ровное гудение пламени терялось на фоне прочих звуков: гула насоса в котле, ритмичного уханья паровой машины, жужжания и лязга приводных механизмов, работы пропеллеров, не говоря уж о встречном ветре, игравшем сразу на всех поверхностях «Огнедышащего Варга», как оркестр дудочек и свирелей. Но стоило ему пропасть, как отсутствие одной ноты в привычной уже мелодии резануло слух. Котёл еще шумел, пропеллеры крутились, но их ритм тоже начинал хромать и замедляться.
— Семь тысяч полтораста, — прочитал вслух лейтенант, затем стукнул костяшкой по циферблату, заставив стрелку перескочить сразу через пять-шесть делений. — Нормально себя чувствуешь?
— Точно скажу на земле! — огрызнулась я, но, поймав озабоченный взгляд Аллана, уже спокойнее добавила: — звон в ушах, голова немного кружится и тошнота, когда идем через болтанку.