— Ты уверен, что это не прошлый владелец переделал машину? — уточнил лейтенант, все так же серьезно глядя мне в лицо.

— Уверен — у нее вместо пассажирского сиденья был баллон с закисью азота. К тому же свидетель сказал, что видел, как погибший менял двигатель в машине, — покачал головой я.

— А почему свидетель еще не проходит по делу как соучастник, если он видел, как подозреваемый совершает какие-то манипуляции с угнанной машиной?

— Подозреваемый сказал, что это его машина, и занимался ее модификацией сам. Коллеги у него документы не спрашивали, — пожал плечами я.

Спронг едва заметно нахмурил брови.

— Допустим, — сказал он. — Но уличные гонки проходят почти каждые выходные, мы в Лос-Анджелесе. И обычно это просто стихийные сборища, реже — с разовым организатором. Почему ты решил, что в городе появился некий новый масштабный организатор таких заездов?

— Деньги, сэр. Подозреваемый был из бедной семьи, а запчасти, которые он установил в угнанный «Плимут», стоили тысячи долларов. При этом он говорил матери, что скоро его жизнь изменится, и у него будут деньги. А обычно мексиканцы гоняются за пару сотен баксов или ящик пива. К тому же один из свидетелей заявил, что существует некий организатор по прозвищу Коуч, который проводит заезды с большими ставками, — перечислил я.

— Допустим. И что дальше? — спросил Спронг.

— Я думаю, угоны могут продолжиться, как и такие вот аварии. А если мы накроем структуру организаторов уличных гонок со ставками, которые, к тому же, уже привели как минимум к одной аварии со смертельным исходом — это уже не тысяча долларов штрафа, а серьезный срок для ее верхушки. Да и лишний повод угонять машины ликвидируем.

— И какие у тебя есть улики? — продолжил свой допрос лейтенант.

— Свидетельские показания, модифицированная машина. Плюс у меня есть зацепка — товарищ погибшего угонщика, который, по словам свидетелей, тоже участвует в гонках. Он ездит на модифицированной машине и вчера скрылся от меня. Я прошу организовать наблюдение за его домом, чтобы я мог его задержать и допросить.

Спронг нахмурился сильнее, опустил глаза на стол и надолго замолчал. Когда я уже подумал, что он так ничего и не скажет, и собирался обратиться к нему сам, от вдруг спросил:

— И как ты себе это представляешь?

— А? — слегка опешил я. — Что именно?

Спронг вздохнул и с силой потер лицо рукой.

— Соко, нельзя выставить наблюдение и задержать человека за то, что он ездит на мощной машине и был знаком с погибшим подозреваемым в угоне, — он сделал акцент на слове «подозреваемым». — Мне что в запросе писать? «Детектив Соко и коллега покойного угонщика подозревают, что объект может что-то знать о нелегальных гонках»? У тебя ни одного доказательства, помимо слов твоего свидетеля, да и то, как я понял, там кроме прозвища организатора нет никакой конкретики. Ты не уверен даже в том, что подозреваемый разбился во время уличной гонки, а не просто не справился с управлением, катаясь по городу.