И никаких стоек с сотрудниками. А кому платить-то? Попытался восстановить в памяти, как тут стирал Соколов, и понял, что здесь самообслуживание. Ого, до чего у них тут техника дошла.

Вот только тут все на так называемых четвертаках — монетках по двадцать пять центов. А хватит ли у меня мелочи? Около восьмидесяти центов монетками мне дали за сдачу бутылок. Еще горсть лежала в трейлере. Я полез в карман, начал считать. Всего мелочи оказалось на пять долларов двадцать два цента. Но четвертаками из них были только четыре семьдесят пять. Вроде бы должно хватить. В крайнем случая сэкономлю на сушке — но постирать надо обязательно.

Посмотрел на машинки — они отличались по размеру. Белья у меня с собой было три больших пакета, поэтому я, не раздумывая, пошел к самой большой машинке и вытряхнул в нее сразу все, что у меня было. Думал рассортировать по цветам, но это получилось бы дороже, да и у Соко все равно не было ни одной новой вещи, которая могла бы покраситься. Да и белые вещи не были прямо уж белоснежными. Так что нормально.

Увидел монетоприемник, рядом маленькую наклейку с надписью «$2.50». Так, хорошо. А порошок где взять? С собой что ли надо было везти? У Соколова дома его не было. Покрутил головой — в углу стоял побитый жизнью вендинговый автомат, в нем — маленькие разноцветные пачки. Нашел глазами знакомую фирму «Тайд». В голове всплыло: «Вы все еще кипятите? Тогда мы идем к вам!». Блин, такая приставучая реклама, что я ее после смерти помню. Коробочка стоила пятьдесят центов. Стирка становилась все дороже.

Сунул два четвертака в монетоприемник, выбрал номер ячейки и получил свой «Тайд». Подошел, засыпал его в машинку, закрыл. Сунул в ее монетоприемник сразу десять монеток и стал искать кнопку пуска. Внезапно машинка сама загудела и начала набирать воду. Во дела.

Огляделся вокруг: и что мне делать все это время? Когда машинка дома — можно своими делами заниматься. А тут чего? И не уйдешь ведь, вдруг украдет кто мои вещи? Остаться с голой жопой не только в переносном, но и в прямом смысле мне вообще не улыбалось. Ну нет, ждем. Свернул пакеты — мне в них еще обратно белье нести — и сел на скамейку.

От скуки стал осматриваться. Рядом со мной сидела девушка лет двадцати пяти. Смуглая, но не мексиканка. Мулатка, видимо. И достаточно красивая. Я даже на секунду задумался о том, чтобы с ней познакомиться. Потом представил, как это будет выглядеть — подкат в прачечной. Сейчас подсяду к ней, игриво накручу прядь волос на палец и страстно скажу: «А знаешь, я сегодня без трусов. Вон они, крутятся», — и пальцем в стиралку ткну.