Глава 1
Мамина кухня. Вроде бы ничего не изменилось: тот же потрескавшийся подоконник, по которому пляшет солнечный зайчик, тот же запах – чай, ванилин и что-то неуловимо-родное, что навсегда впитывается в подкорку как «дом». Я развалился на стуле, с наслаждением делая глоток крепкого чая, который заварила мама. Чувствую себя космонавтом, приземлившимся на родную планету после двух лет в другой галактике. Галактике под названием «Москва».
– Мам, да ты только послушай себя, – я очертил рукой пространство кухни. – Хрущёвка. Пятый этаж, лифта нет. Ремонт… ладно, про ремонт я промолчу. Я могу купить тебе трёшку в том ЖК у озера. С охраной, лифтом.
Мама, пухленькая, в своём вечном цветастом халате, только махнула рукой, помешивая что-то в кастрюльке.
– Охранник мне тут нужен, как зайцу стоп-сигнал. А от этих парковок всё равно все на лавочках сидят. Здесь я всех знаю, поликлиника в пяти минутах. Зачем мне твои хоромы? Одной-то. Детей, кроме тебя нет. И внуков тоже…
В её голосе прозвучал легкий упрёк. Я готовился парировать, но в дверь позвонили.
– Кто бы это? – оживилась мама и пошла открывать.
Я закрыл глаза. Вот оно. Для мамы я был всё тем же – Серёжка Воронов, местный хулиган и двоечник, а не Сергей Игоревич, совладелец стартапа с миллионными оборотами. Я приехал на два дня, чтобы понежиться в лучах материнской любви и… да, признаться, немного покичиться перед бывшими соседями. Смотрите, мол, каким вырос.
Мысли оборвались, когда в кухню вернулась мама, а следом за ней…
Я замер.
В проёме стояла Ксюша. Ксюша Мягкова, с нашей лестничной площадки. Та самая, с которой… короче, та самая. В простой хлопковой футболке с потускневшим принтом и в поношенных джинсовых шортах. Волосы собраны в небрежный хвостик, на лице – ноль косметики. Увидев меня, она вросла в пол, и по её щекам пополз предательский румянец.
«Чёрт возьми, – пронеслось у меня в голове. – А она… а она стала другой».
Нет, не стала. Она всегда была такой – настоящей. Но после двух лет московского «гламура», этих идеальных, будто на подбор, кукол с накачанными губами и безупречным макияжем, её простая, чуть растрёпанная естественность показалась особенно настоящей и...красивой. Очень свежо.
– Привет, Сереж, – тихо выдохнула она.
– Ксюш… Привет, – я кивнул, чувствуя себя перед неловко. Особенно после последней нашей встречи.
– Ксюшенька, ты за вареньем? – вступила мама, разряжая обстановку. – Сейчас, родная, достану.
Она скрылась в кладовке, оставив нас в гулком, неловком молчании. Ксюша не знала, куда деть глаза, теребя край своей футболки. Я же сканировал её изящную фигурку, мысленно проклиная всё на свете. Призрак той ночи перед моим отъездом витал между нами, плотный и невысказанный.