Выходные, блин, определённо складывались не по плану.
Глава 2
Что-то невыносимое впивалось в мой мозг, разрывая остатки сна. Пронзительный, монотонный крик. Я, не открывая глаз, нащупал подушку и с силой накрыл ей голову, зарылся лицом в матрас. Но вой пробивался сквозь пух и перья, будто отбойный молоток за стеной. В мозгу медленно всплыла мысль: «Заткните это чудовище кто-нибудь».
Я натянул одеяло на голову, пытаясь укрыться от крика, как от воздушной тревоги. Но этот звук был повсюду. Он вибрировал в костях.
«Убейте меня», – прошептал я, понимая, что сон окончен.
Я сбросил подушку, сел на кровати, потёр кулаками глаза. Первое за два года утро, когда можно было валяться до обеда… И этот адский шум.
Я брёл по коридору, волоча ноги, в одних боксерах, со взъерошенными волосами и с возмущением в душе. Я совершенно забыл про вчерашний разговор, про Ксюшу, про её сына. Она вчера так быстро сбежала.
Мой мир сузился до одной цели – найти и обезвредить источник этого звука.
Картина в прихожей заставила меня замереть на пороге.
Мама мужественно покачивала на руках маленькое, багровое от крика существо. Ксюша, бледная, в джинсах и короткой куртке, стояла рядом, готовая, кажется, расплакаться сама. На полу лежали две сумки – одна с цветочным принтом (её), другая, ярко-синяя, похожая на спортивную, видимо, принадлежала этому орущему Рэмбо.
– Ксюша, всё хорошо. Я его успокою. Мы справимся. Езжай, – говорила мама, но её голос тонул в рёве.
Ксюша металась, пытаясь что-то объяснить. – Он только проснулся, он не всегда такой капризный, ему нужно дать бутылочку с водой, но не холодную, а то…
Она увидела меня и резко замолчала. Мама последовала за её взглядом, и в её глазах вспыхнула идея.
– Вот и Серёжа! – объявила она так радостно, будто я явился не в одних трусах, а в доспехах и на белом коне. И прежде чем я успел моргнуть, она ловко переложила в мои руки орущего мальчугана. Он тут же замолчал, видимо, тк же охеревая от меня, как и я от него.
Я инстинктивно сгрёб его, боясь уронить. Он был маленький, но на удивление плотный и сильный. И очень, очень громкий, потому что начал орать снова, как только освоился на моих руках.
Крик бил мне прямо в ухо. Я стоял, оцепенев, и просто тупо смотрел на это сморщенное от плача личико.
Ксюша скользнула по мне смущённым взглядом, снова перевела его на маму. – Я… я в сумку памперсы положила, сколько было. Потом деньги скину ещё на пачку, если не хватит, – пролепетала она.
– Разберёмся, не переживай, – махнула рукой мама. – Я же как-то вот этого детину вырастила и без памперсов, – она кивнула на меня, – а он был ох какой горластый и недовольный. Езжай, Ксюша, а то опоздаешь.