Так мы прошлись пару раз от ворот к центру и вдруг оказались в бурлящей толпе. Я было подумал сначала, что опять кого-то хотят пороть на площади, но потом рассмотрел подготовленную к казни виселицу и мне окончательно расхотелось двигаться дальше с весело гомонящей толпой.

Но как только я развернулся, чтобы вернуться к более тихой окраине, как напоролся взглядом на четверку тюремных стражниц, которые вели приговоренную. И замер, поймав взгляд испуганных глаз, а потом и их хозяйку опознал. Гелила! Как она здесь оказалась? Маленькая толстенькая фермерша почти висела на руках суровых, но довольно улыбающихся стражниц, которые волокли ее к грубой пеньковой веревке. Ну да. Казнь здесь в последние месяцы явление редкое, и народ во всем городе предвкушал представление так, что я их всех еще больше возненавидел.

— Сегодня приводится в исполнение приговор над черной ведьмой! — важно прочитала какая-то чиновная демоница с возвышающегося над толпой помоста. — У нее обнаружили книгу, с помощью которой она насылала понос на своих односельчан.

Толпа разом притихла, и только какая-то особенно правдолюбивая дамочка выкрикнула:

— Но это же ерунда! За такое и пять плетей не прописывают.

— Тихо, подданные Великого Князя! — трубным голосом провозгласила обвинительница. — Велико или нет преступление не вам судить. Но все жители деревни попросили Леди Регентшу казнить ведьму, а наша Пресветлая Госпожа любит прислушиваться к чаяниям народа. Так что сейчас состоится повешение этой оскорбляющей своим видом наше княжество неудачницы.

Народ радостно загомонил. Ну да. Если закон не предписывает сурового наказания, но соседи попросили, а регентша одобрила…

Я еще раз поймал полный ужаса взгляд несчастной фермерши и только скрипнул зубами.

— Но не забываем, что наша Пресветлая Госпожа само воплощение милосердия! — принялась читать второй свиток обвинительница. — И если кто-то захочет купить эту ведьму себе как рабыню, всего за пять золотых, то он может спасти ее от повешения.

В толпе загудели шуточки на тему и «кому сейчас нужна рабыня, если мужчин нет», и «такая уродина и на золотой не тянет, даже в лучшие времена».

Я поднял руку и крикнул:

— Я покупаю ее!

А потом под ошалевшим взглядом Лиоллы вытащил из внутреннего кармана куртки кошелек со всеми своими накоплениями и быстро высыпал монеты на ладонь. Мда… Не хватало еще около трети золотого. Мое жалованье стражника очень хорошее, и откладывал я немало, но вот… Не хватает.

Я глянул на мою напарницу, но если у той что-то и есть, то точно не даст. Одного взгляда в полные возмущения глаза достаточно. Я растолкал несколько зевак и кинулся к очень знакомой лавке, только крикнув: