После окончания смены меня ждала похмельная начальница. Но так как суеты более чем хватало, а может она и не знала, что мне сказать на мое вчерашнее приобретение, то в итоге она просто выдала мне аж десяток золотых.

— Это за уничтоженного дракона, — чуть не прошипела Дугония, и тут же показала мне какую-то бумажку. — Но с тебя штраф за то, что вчера во время патрулирования занимался своими делами.

Я только улыбнулся на небольшой вычет, который многократно перекрывался премией. Кивнул на прощание и отправился в лавку процентщицы выкупать оружие. Та, конечно же уже закрыла свое заведение, но на мои пинки в дверь и вышла, и вернула мне залог в обмен на деньги. Хорошо все-таки быть стражником! Можно иногда пользоваться служебным положением.

Затем я зашел в лавку с одеждой, которую мне открыли уже радостно. Еще бы, здесь я уже покупатель, а какая торговка откажется от возможности подзаработать пару монет? В итоге я купил довольно большой ворох одежды и белья, так как обе спасенные мной девушки были здорово оборваны. В другой лавке набрал побольше еды и довольный отправился домой, провожаемый горящими глазами обеих торговок. Еще бы! По их мнению, это я для совершенно некрасивой рабыни столько всего накупил, так что завтра сплетен про влюбившегося орка будет… Очень много будет.

Дома меня встретила сияющая как золотая монета Гелила, чистая, но все такая же оборванная. Руки у нее не дошли до починки одежды, что ли? А может просто лень было? Хотя она же наверное за Аристой ухаживала.

Я взбежал по лестнице, сопровождаемый не желавшей пропустить зрелища свидания рабыней, и резко остановился в дверях своей комнаты. На кровати лежала… лежала мертвая невеста. Ну что еще может прийти в голову от того зрелища, что предстало моим глазам?

Я потряс головой, но общее впечатление и не думало пропадать. Бледная девушка лежала на кровати в моей белой рубашке. На голове венок из цветов, в сложенных на груди руках букетик. Я еще раз потряс головой, не понимая, как смуглая элинга могла стать такой бледной. И только проведя пальцем по щеке девушки понял, что эта балда… рабыня… дура… зачем-то густо намазала спасенную светлой косметикой, или как здесь называется то, что на лицо мажут?

Посмотрел на Гелилу, и та потупила глазки:

— Ты, господин, оставил мне немного денег, и я послала детей, которые терлись у ворот, в лавку. Сама-то я боюсь выходить.

Я и вправду вспомнил, что оставлял деньги, чтобы если что… Ну хоть посыльного за мной послать можно было.

— Зачем? — только и спросил я, и служанка поняла с первого раза.