шагом, по временам даже скакал вприпрыжку. Впереди показалась знакомая улица – Лубянка. Он повернул направо, в сторону дома. Чудно, что мимо до сих пор не проехало ни одного автомобиля. Улица-то большая, тут и ночью машины ездят, тем более утром. Что-то в этом было странное. Даже тревожное. Ни звука, ни шороха, и как-то очень уж чисто, прямо-таки чересчур. Но светофор работает. И – слава богу! – перед ним замерли три машины, ждут зеленый свет. Ластик вздохнул с облегчением и выругал себя за излишнюю впечатлительность. Конечно, по сравнению с 1605 годом даже весьма относительная московская чистота может показаться невероятной. Светофор мигнул желтым, переключился на зеленый. Но машины не тронулись с места. Ластик вгляделся с тротуара и не поверил своим глазам: внутри автомобилей никого не было. Ему снова сделалось не по себе. Он побежал дальше и вскоре уже был на широкой Лубянской площади. Да что же это? Машины стояли и на самой площади, и на проспекте. Но не двигались. И были пусты, все до единой. Он подбежал к одной, другой. Заглянул – никого. А еще вокруг не было ни голубей, ни воробьев. На тротуаре чернели деревья, но совсем голые, без единого листочка. Это двадцатого-то мая? Напротив высился параллелепипед (тьфу, проклятая геометрия!) Политехнического музея. Если побежать в том направлении, через десять минут будешь дома. Но вдруг там тоже… Ластик представил себе пустой двор, пустой подъезд. Откроешь дверь квартиры – а там тоже пусто! И струсил, не побежал к Солянке. Решил, что лучше сходить к Кремлю. Уж там-то наверняка кто-нибудь да будет, все-таки главная площадь страны. Он шел по Никольской улице, вертел головой. Эти места Ластик знал очень хорошо. Тут почти ничего не изменилось, только кое-где появились другие вывески на магазинах. Например, вот этого маленького супермаркета с объявлением над дверью «Мы открыты 24 часа в сутки»в 2006 году здесь не было. Ластик осторожно потянул дверь – она распахнулась. В самом деле открыто? Но внутри никого не было. Ни души. Проходя мимо полок с товарами, Ластик вдруг увидел пакеты с соком, и так захотелось апельсинового – после малинового взвара да кислого кваса. Схватил коробку – в ней пусто. Взял другую, с ананасовым соком, – то же самое. Тогда, охваченный ужасом, попятился к выходу. До ГУМа несся со всех ног. Неужто и там никого? Так не бывает! Но и ГУМ оказался вымершим. Ластик шел по центральной линии, сквозь стеклянный купол безмятежно голубело небо. У отдела компьютерных игр, где они с папой, бывало, проводили