по нескольку часов, Ластик на секунду остановился. Всхлипнул, зашагал дальше. В самом центре универмага, возле равнодушно журчащего фонтана, ему померещился какой-то звук, похожий на слабое жужжание. Ластик замер, прислушался. Правда жужжит! Со стороны Красной площади. Ага, там кто-то есть! Он так и знал! Выбежал через боковой выход, стал озираться. Жужжание вроде бы стало слышнее, но на площади всё было неподвижно. Нет! Тронулась минутная стрелка часов на Спасской башне. Куранты пробили шесть раз – по контрасту с безмолвием показалось, что весь мир наполнился звоном. Когда звон стих, жужжание усилилось. Кажется, оно доносилось откуда-то сверху. Задрав голову, Ластик шел по площади, пока не оказался на самой ее середине. Поднялся легкий ветерок, очень быстро набиравший силу. Дул он не так, как дуют обычные ветры, а снизу вверх. Под ногами взвихрилась пыль, завилась столбом, понеслась к небу. А сора не было – ни бумажек, ни листьев. Отросшие волосы на голове у Ластика тоже поднялись кверху. Очень возможно – от ужаса. И тут из-за башенок Исторического музея выплыл странный летательный аппарат, похожий на огромный пылесос. От него-то жужжание и исходило – теперь это стало ясно. Остолбенев, Ластик смотрел на чудо-пылесос. А тот долетел до центра площади и завис прямо над головой. Инопланетяне! – прошибло Ластика. Это они всех забрали! Сейчас и его утащат! Похоже, догадка была верной. Ветер вдруг стих. От пылесоса вниз протянулся голубоватый луч и окутал Ластика мерцающим сиянием. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и затрепетал – рука просвечивала насквозь, так что было видно все кости. Опустил глаза – сквозь одежду, сделавшуюся прозрачной, просматривался контур ребер, позвоночника. И стало Ластику так страшно, что он сел на брусчатку, зажал руками уши и зажмурился, чтоб больше ничего не слышать и не видеть. Но всё равно услышал. Вялый, задумчивый голос сказал… Нет, не сказал – словно прозвучал внутри самого Ластика: – Ка-ак невероя-ятно интере-есно. Живой ребенок. Майский дождик Голубоватый свет погас. Аппарат опустился на брусчатку и мягко закачался на упругих колесиках. Не убежать ли? – пронеслось в голове у Ластика. Но куда? В пустой ГУМ? Лучше уж узнать, что всё это означает. Из брюха летающей тарелки (вернее, летающего пылесоса) вниз опустилась прозрачная кабинка, в которой сидел – нет, не инопланетянин с какими-нибудь там присосками на голове, а обыкновенный человек. И, если судить по виду, совсем нестрашный: мягкое, чуть одутловатое лицо в мелких морщинках,