«Степан Яковлевич, ваш выход!» — мысленно усмехнулся Стрелец.

Член Политбюро, до этого молча наблюдавший за пикировкой, в одно мгновение как-то весь подобрался, подался вперед и перехватил инициативу.

— Морозы в Сибири, господин Овербек, доказывают только одно: у кого есть характер, а у кого его нет, — негромко, но весомо произнес Степан Яковлевич. — Мы сорок лет назад в чистом поле комбинаты из ничего поднимали. И получилось. Если нужно будет — и трубу сами сварим. Вопрос в другом — зачем? Мы пришли к вам как к партнерам. Но если вместо предмета договора нам начинают заглядывать в душу и диктовать условия, мы ищем других людей. Более… осмотрительных.

Стрелец перевел реплику главы советской делегации слово в слово, полностью сохранив ее экспрессию. Овербек едва заметно переглянулся с заместителем министра. Позиция Москвы была предельно понятной.

Доктор Герхардт решил, что пришло время спасать ситуацию, и деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание:

— Господа, если позволите… Большая сталь не любит суеты. Мы все кровно заинтересованы в контракте века. И если у советских коллег есть конкретные предложения по оптимизации сопутствующих кластеров, мы готовы их выслушать. Вне рамок политического дискурса.

Стрелец принял этот пас мгновенно. Именно на такой мостик они с Дамбицким и рассчитывали: чистая технократия и никакой политики.

— Мы ценим прагматизм доктора Герхардта, — улыбнулся советник, глядя на руководителя концерна поверх своего бокала. — И у нас есть совершенно конкретное предложение, которое позволит сбалансировать взаимные интересы. Советский Союз готов отказаться от диверсификации поставок. Но взамен мы бы хотели видеть расширение пакета сотрудничества. Скажем… в области высокотехнологичных линий для смежных отраслей. В частности, для легкой промышленности. Нам интересны патенты на полиамидные производства и оборудование для текстильного сектора.

Овербек удивленно приподнял бровь. Напряжение, грозившее нанести непоправимый ущерб общему делу, совершенно неожиданно трансформировалось в дополнительную ветвь. Председатель правления немецкого концерна явно не ожидал, что советские переговорщики используют миллиардный трубный контракт как таран для открытия дополнительной линии кредитования и модернизации.

— Текстиль? — переспросил он с недоумением. — Вы хотите увязать сталь для магистральных газопроводов со швейными фабриками?

— Едва ли Германия сможет обеспечить сто пятьдесят миллионов советских женщин одеждой и обувью на каждый день. При всем уважении, даже вашей экономике это не под силу, — произнес Дамбицкий, пристально глядя собеседнику в глаза. — А мы нуждаемся в кардинальном обновлении этой отрасли.