— Бррр, — поежилась я, вспомнив мелькнувший в разбитом окне хищный глаз. — Неужели его никто не прикончил?
Я захлопнула книгу и бросила ее на стол к мечу. Одеяло поползло на плечи, пока я искала себе норку среди порванных подушек. «Я больше никогда никого не полюблю. Обойдетесь!», — обиженно пробурчала я, обнимая саму себя.
Мне категорически не спалось. Я вертелась и так, и эдак.
— Ну вышла бы за него замуж, — убеждала себя я. Хотя это ни капельки не помогало. — Ну буду ему заклинанием носки стирать, по дому собирать. И готовить на скорое заклинаньице.
«Волшебную палочку пососешь!» — огрызалась я в полсне-полуяви. А кто-то очень похожий на Инквизитора гремел кастрюлями и облизывал чистую ложку. В надежде тронуть мое черствое женское сердце. Я даже била посуду. Кричала и топала ногами.
А потом сдалась. И поняла, что пронесу это чувство через всю свою жизнь. «И перед смертью выброшу его на помойку!», — поддакнул разум. «Люблю — умираю!», — ныло сердце, обещая разорваться еще десять минут назад.
Фуфлыжник Мамина Радость уже вытянул свитер из шкафа и устроил себе гнездо. Потом передумал и вытянул второй. «А здесь я буду какать!», — сообщил детеныш, укладываясь спать.
— Мама! — послышался голосок. На меня словно потолок обвалился!
Что? Где? Как?
Я резко открыла глаза, чтобы тут же закрыть их.
— Ма! — скакал по мне Фуфлыжник Мамина Радость. — Ма-а-а!!!
Я снова открыла глаза. У меня совесть еще спала. А у Фуфлыжника она и не просы…
Что это? Я насторожилась. В тишине комнаты послышался легкий треск. Я скрипнула кроватью и села, снимая с себя дракона. На двери тусклым светом вспыхнула печать. Послышался треск, и печать стала крошиться блестками. И осыпаться на пол сверкающей пыльцой.
Следом вспыхнула вторая, начиная трескаться точно так же… Я почти бесшумно опустила ногу на пол, прижала к груди Фуфлыжника и стащила со стола меч.
Под двери пробежали голубые волны света. Осталось две печати, которые удерживают тайну от непрошенных гостей.
Глава семнадцатая. В которой мы пытаемся сбежать…
Глава семнадцатая. В которой мы пытаемся сбежать…
— Инквизиция, — расширились мои глаза.
В этот момент я почувствовала себя внебрачной дочерью клевера и подковы, внучкой всех счастливых талисманов и в целом очень везучих личностей.
— Не думаю, что нужно оставлять ее в живых… — послышался тихий голос, когда я потянулась за стулом, в надежде спрятать дракона. — Несчастный случай…
Мне казалось, что у меня есть еще минут десять. Но предпоследняя печать осыпалась почти стразу. Подмигнув мне на прощание остаточной магией.