Я глянула на время, требуя еще десять лет жизни! Нашего дорогого ректора не вызывали в Министерство на отчет уже лет тридцать.
— Мы почти перешли к сути моей маленькой просьбы! — прокашлялся ректор. — Но сначала немного про…
— Я вас внимательно слушаю, — соврала я, сползая щекой по стене. Через десять минут я вынырнула из коматоза. Чтобы снова нырнуть в него. Бедный мой Фуфлыжник. Хотя нет, он явно уснул на чердаке. Как я ему завидую!
— … и туда входят … влажные… члены Магического Совета! — прокашлялся ректор.
Так, это не я захрапела? Нет-нет-нет!
— …как бы говорит, что «вымени» тебе моем? — расплывалось в сознании.
— Вот так, очень быстро мы перешли к сути моей просьбы!
Я взбодрилась, глядя на часы. Даже стол показался мне подушкой.
— Если вам вдруг станет известно что-то про драконов в Академии. Мало ли вдруг что-то услышите. Или узнаете. Я прошу докладывать сразу мне! — закончил ректор. На часах было уже пять утра. — Не буду вас задерживать! Надеюсь, вы меня услышали?
Глава двенадцатая. В которой меня поймали и не отпускали
Глава двенадцатая. В которой меня поймали и не отпускали
Дверь за ректором захлопнулась. Я поняла, что если ко мне еще кто-нибудь придет, голодный дракон ему покажется сказкой! Я просто задушу его, а потом запинаю! А труп спрячу так, что ни одна Инквизиция соберет!
— Вылезай, — выдохнула я, снимая Фуфлыжника. Тот был крайне недоволен и слегка напуган.
«Пук-пук! Я в домике!», — намекнула чешуйчатая задница, прячась под одеялом.
Я легла на живот, зарывшись лицом в подушку. У нормальных девушек сердце болит от любви. А у меня попа! Неправильная какая-то любовь! В голове еще ворочалась «краткая просьба ректора»: «… не хватало, чтобы это случилось в женской «раздавалке!».
Ректор в приливе красноречия не отличался особой дикцией.
Я взбила подушку и легла на нее второй щекой. «… Министерство считает, что может «пердеть» нами, как хочет. Но, есть Устав…».
— Ыыыыы! — простонала я, пряча голову под подушку. Вот, наконец-то отпустило!
«Живет в моем сердце один Инквизитор. И не платит аренду, сволочь!», — на этой мысли я погрузилась в тревожную дрему.
— Аучь! — выдала я, дернувшись от боли.
Мне показалось, что по мне пробежало племя гоблинов. Но это был всего — лишь маленький дракончик. Он отоспался за день. И теперь требовал развлечений, феерического шоу и жонглирования.
Единственное, чем я могла сейчас жонглировать, так это словами нехорошими.
— Ой! — дернулась я, чувствуя, как когтистая лапа наступила мне на больную попу. — Ыыыу!
«Мама! Ну что такое? Чего это ты такая вялая? А?», — возмущался малыш. «Пять утра — самое время для веселых игр!», — настаивал ребенок. «А то лежишь, как дохлая!», — с укором смотрел на меня Фуфлыжник. «А еще слетала бы и поохотилась бы на котлету! А то ребенок с голоду умирает!», — требовал непоседливый дракончик.