Тишина начинала душить. Я слышала в ней свое дыхание.
— Ион? — прошептала я, глядя на высокую фигуру впереди. — Ион?
Глава восемнадцатая. В которой я торжественно прощалась с Академией
Глава восемнадцатая. В которой я торжественно прощалась с Академией
Ион покачнулся и прижал руку к лицу. Ректор спокойно стоял, булькая пузырьком с моей кровушкой.
— Зачем… Отец… Зачем ты ставишь такой выбор… — цедил Ион. Он с надеждой посмотрел на меня, словно у меня в руках энциклопедия правильных ответов на все случаи жизни. Он всматривался в меня, пытаясь найти ответ.
Но я молчала.
Я тоже смотрела ему в глаза и силилась прочитать ответ еще до того, как Ион его озвучит.
— Сынок, жизнь состоит из выборов. Каждая минута жизни — уже выбор, — мудрым голосом произнес ректор. — Не всегда выбор бывает легким. Как, например, какие носки надеть. Или какой чай заварить.
Я могла бы убить Иона прямо сейчас. Могла бы взять его в заложники. Отбросить заклинанием, в конце концов. Но рука с заклинанием дрожала и не поднималась.
— Иногда выбор бывает тяжелым и неприятным. Но стоит сделать его, как начинаешь осознавать его правильность. Мне тоже тяжело было сделать выбор между сыном и жизнью студентки. Ведь студенты — это главная ценность Академии. Мы в ответе за каждого студента! — продолжал ректор менторским тоном.
— Я… — Ион заслонил меня собой. — Я не позволю убить ее!
Я смотрела, словно зачарованная на красивые волосы и широкие плечи, на которых меня катали. В голове вертелась мысль, что я не могу убить его! Может, он и не любимый, но друг. Единственный друг, который у меня…
— Ну, значит, умрете вместе! — произнес ректор. — Это лучше, чем сын в тюрьме!
Внезапно Ион от испуга дернулся в сторону и потерял равновесие.
Магический шар пролетел над ним и ударил меня в грудь. Меня лихо отбросило на пять метров и ударило спиной о стеллаж.
Склянки стали падать и разбиваться. Шкаф покачнулся. И уронил еще партию кровавых зелий. Одно из них стукнуло меня по макушке. А заклинание оплело меня светящимися веревками.
Ректор, подобрав полы черной мантии, бежал к сыну.
— Ты не ушибся? — ректор бросился понимать Иона. — Мальчик мой, ты как? Сильно напугал? Ну что ты на меня так смотришь. Я тебя не первый день знаю, Ион. И прекрасно знаю, почему тебя освободили от занятий боевой магией…
Перед глазами все плыло. В ушах звенело. Я хватала воздух ртом, словно он вот-вот кончится. Меня взяли на прицел сразу десяток заклинаний.
Силуэт Иона расплывался. И двоился. Казалось, у него не две ноги в дорогих сапогах. А четыре. И все они хрустят осколками разбитых склянок. А рядом их подметает черная мантия ректора.