— Погоди-погоди, — Бинокль освободился и потер глаза, — я уже немного вижу. Где крат?

— Сзади.

— Ладно. На, держи, — он протянул мне ружье. — Толку от него нет. У этих тварей непробиваемая шкура. А в глаз я сейчас не смогу попасть.

Бинокль поднял руки и снова начал чертить. На этот раз руна была совсем небольшая, но светилась желтым и от нее исходила очень тяжелая аура.

— Что это? — спросил я, когда руна закружилась и понеслась на крата.

— Сейчас увидишь.

Перелетев через колючую стену, руна опустилась крату на голову, но не взорвалась, как остальные, а начала проходить сквозь него. Чудовище издало душераздирающий крик, свалилось на землю и, несколько раз дернувшись, замолкло.

Бинокль продолжительно выдохнул и опустился на корточки.

— Все, сдох. Но если нам встретится еще один крат, то мы обречены, — упавшим голосом произнес он.

— Почему?

— Я потратил все свои силы. Придется возвращаться.

— Сейчас? Нет-нет, мы же почти пришли! — запротестовал я.

— Ты не слышал меня, что ли? — охотник строго посмотрел на меня.

Однако я не хотел сдаваться. Мы прошли уже достаточно далеко, и я чувствовал, что Сердце Дебрей совсем рядом. Осталось пройти совсем немного и…

— Пошли обратно. Надо успеть дотемна.

— Идите один, — ответил я и энергично зашагал вперед.

Просто не мог отказаться от поисков, когда все мое нутро вопило: Оно здесь!

— Эй, Державин! А ну, вернись! Кому говорю? — крикнул Бинокль мне вслед.

Я обошел густые кусты с непонятными остроконечными ягодами черного цвета, и внезапно лес расступился. Передо мной открылась поляна, но вся трава и кусты на ней будто были выжжены — мертвые и почерневшие.

Прошел всего пару шагов и увидел ее — глубокую, неровную трещину в земле, будто кто-то рассек почву гигантским топором. Из расселины поднимался темный, густой дымок, в котором вспыхивали фиолетовые и синие искры.

Сзади послышались шаги, ругань, и рядом со мной встал Бинокль.

— Это еще что такое? — изумленно выдохнул он.

— Сердце Дебрей, — ответил я и двинулся к трещине.

С каждым шагом воздух становился холоднее и тяжелее. Вскоре стало давить на грудь, и каждый вздох отзывался болью в груди.

— Может, не надо подходить? — подал голос охотник, но я лишь мотнул головой.

Теперь я полностью убедился в том, что даже после смерти Чернокнижника его дело живет. Это была та самая Тьма — могучая энергия, полная мрака и злобы. Она тянулась наружу, как живое существо. Влияла на все живые организмы и проникала в мысли. Появилось ощущение, что Тьма зовет меня, шепчет на своем языке, называя по имени — Орвин.

Сердце Дебрей являлось раной на теле всего мира. Было источником чужеродной энергии и проклятья — по-другому не назвать бездушность созданных ею существ. Вокруг трещины не было ничего живого, только корни деревьев изогнулись и тянулись к разлому, напитываясь сильной энергией.