Я нашел торговцев игрушками и встал рядом с ними. Сняв старую куртку, расстелил ее на землю и разложил игрушки прямо на ней. Здесь было не все, что я привез с собой. Самые сложные поделки оставил в гостинице.

— О-о-о, мамочка, ты только посмотри! — воскликнула девчушка лет семи и притянул за руку мать. — Какие красивые зверюшки!

Обе с интересом уставились на мои поделки.

— И правда, — восхитилась женщина, рассматривая морскую черепаху, на панцире которой я вырезал узоры.

Она осмотрелась в поисках торговца и остановила взгляд на мне.

— Ты продаешь? — с сомнением переспросил она.

— Я.

— Откуда они у тебя?

— Сам вырезал.

— Сам? — Ее брови взметнулись вверх. — Ты очень талантлив. Никогда не видела ничего подобного. Сколько стоят твои игрушки?

— Черепаха стоит сорок рублей. Дикобраз — пятьдесят. Вот эти макаки всего по пятнадцать. Буйвола отдам за тридцать пять…

— Стой-стой, — замахала она рукой и улыбнулась. — А ты знаешь цену своему труду. Дороговато, конечно. Но сегодня у Валюши день рождения, поэтому я куплю у тебя одну игрушку. Что тебе понравилось, доченька? — Она любовно погладила светлую макушку девочки.

— Вот этот олень, — она схватила поделку и прижала к груди.

— Сколько стоит? — уточнила женщина, вытаскивая из сумки небольшой кожаный кошель.

— Олень — одна из самых больших и дорогих поделок. На выпиливание его рогов у меня ушло больше всего времени, — пояснил я. — Он стоит пятьдесят, но я готов отдать за сорок.

Женщина засомневалась, ведь сорок рублей — просто огромные деньги.

— Ладно, беру. Раз в год можно, — она отстегнула клапан кошеля и отсчитала ровно сорок рублей.

Счастливая девочка побежала вперед матери, показывая каждому встречному свою игрушку. К сожалению, это была единственная продажа за целый день. Дело, конечно, не в поделках, ведь они нравились абсолютно каждому. Однако, как оказалось, даже для жителей Высокого Перевала цена оказалась слишком высокой.

Я пожалел, что не продал все игрушки знакомому торговцу, который выкупал их у меня в Волчьем Крае. Но, когда уже собирался уходить, ко мне не подошла женщина-торговка, стоящая напротив и торгующая рисунками, изображенными на гальках разных размеров.

— Не там ты продаешь, — сказала она, когда вечером все начали убирать свой товар. Базар закрывался.

— В смысле? — не понял я, ведь стоял в ряду с игрушками, а не с квашенной посудой.

— На базар богатые люди не ходят, поэтому не видят ту красоту, что ты вырезал. Тебе по-другому действовать надо.

— И как же?

— Иди на улицу богатеев. Уж они-то денег не пожалеют, — шепнула она.