Когда гудеть уже стало невмоготу, когда глаза уже не могли смотреть ни на виски, ни на фонтаны золотистого шампанского, понял, что все — достиг дна. Скважина откачена! Дальше только белочка или ласковый нарколог, если такого найдут.

В себя я пришел внезапно, еле продрав глаза в нашем патио.

Мы сидели в уютных ротанговых креслах около пустого фонтана, матово поблескивающего бледным мрамором. Легкий ветерок навевал прохладу и легкую нотку флёрдоранжа, примиряя меня с тотальным отсутствием кондиционеров. Вдали, в прозрачной дымке, на фоне синеющего океана, выделялся силуэт 13-этажного Континентал-билдинг, самого высокого здания Лос-Анджелеса, где пока не нашлось места для небоскребов. На столике меня ждал заботливо приготовленный кувшин с апельсиновым соком и высокий бокал.

— Ося! Прибей на дверях табличку: «Все ушли на фронт!» — простонал я, потянувшись за джусом.

— На кой? — лениво отозвался Джо.

— Выдохся!

— Не свисти, Босс! Кто вчера орал, что он самый буржуинский буржуин и сегодня поедет за цилиндром и сигарами? И будет отныне носить жилет в виде американского флага?

— Цилиндр отменяется. И жилет, — огорчил я парней, уже представивших себе редкое зрелище.

— Тогда и ехать никуда не нужно, — резонно заметила наша лысая кинозвезда. — Сигар нам надарили вагон.

— О! — встрепенулся я на остатках волевых. — Айзек, тащи сигары, я вам кое-что сейчас покажу.

Изя исчез во внутренних помещениях. Я поманил пальцем горничную-чаровницу.

— Это… Как тебя там? Изаура…

— Я Кармелита, сеньор.

— Ух ты! Красотуля, сделай одолжение. Принеси сюда из гардеробной в моем доме старый пиджак, который я определил на выброс.

— Сделаю, Босс! — сверкнула глазами плутовка и, резко крутанувшись на месте так, что взметнулась ее короткая юбочка, понеслась в мои хоромы.

— Что задумал, Босс?

— Терпение!

Изя принес уже обрезанные «гаваны». Кармелита — пиджак. Тот самый мой первый пиджачок, который приобрел в Москве с помощью Антонины Никитичны Плеховой и до которого никак руки не доходили, пока не стало ясно: вот моя деревня Голливуд, вот мой дом родной, вот моя гардеробная комната. Никого не стесняясь, рванул воротник и вытащил оттуда две пятисотрублевые купюры.

— Вау! Откуда? — ахнул парни.

— Будете смеяться — забыл! Давным-давно спрятал и только сейчас вспомнил.

— И зачем они тебе?

— Сейчас увидите! Разбирайте сигары.

Чиркнул спичкой и поджег оба кредитных билета, сложенные лодочкой.

— Прикуривайте!

Братья Блюм с трудом прикурили, потому что не могли справиться с хохотом.

— Хватит ржать! Символ! Сжигаем последние мосты. Оглянитесь вокруг: мы в Америке. Мы богаты. Вы больше не зарядьевская шпана, а уважаемые в ЭлЭй люди.