Через некоторое время воины стали возвращаться, таща с собой нехитрую и пока что скудную добычу. Один из них, сунувшись было к поленнице, не увидел там дров и, поплевав на руки, взялся за топор и отправился колоть. Хоть в дровах пока что не было никакого дефицита. Второй вытащил из застенок печку, разжёг, ставя большой походный котел. Сегодня было принято решение смешать часть запасов со свежим, поэтому заварили кашу с мясом. Загремели чашки, потянулась вереница голодных наёмников, Архарт положил себе пару ложек, но больше брать не стал, отошёл в сторону. Никс взял одну наполненную чашку и вошёл в дом. Без труда вычислив его ныне жилую часть, он дошёл до хозяйской комнаты, постучал, но ответа не последовало. Нахмурившись, командир всё-таки отворил дверь.

— Хозяйка, позволь угостить, — он медленно зашёл.

Вдова словно дремала, сидя за столом и положив голову на руки. Только Никс достаточно насмотрелся на подобное в своей жизни, чтобы отличить сон от голодного обморока. Выругавшись, быстро приблизился, легонько похлопал женщину по щекам, надеясь, что она ушла не так далеко по дороге в небытие. Обоюдным везением Никс посчитал то, что вдова наконец открыла мутные глаза. Командир покрутил головой, нашёл плошку с водой, обтёр лицо несчастной, после чего сбегал во двор, отцедил немного бульона, сначала с ложки накормив им женщину, потом уже дав немного наиболее мягкой каши. Оставшуюся порцию оставил на столе, чтобы не перекармливать отвыкший от большого количества пищи желудок.

— Спасибо, — прошептала она тихо, но её глаза при этом не ожили, словно ей было всё равно, жива она или нет.

Никс кивнул, помог дойти до постели и отступил, понимая, что здесь он бессилен — дать вдове новую силу к жизни командир не мог.

Вернулся во двор и тут же понял, какую глупость они сотворили, начав готовить на улице: запах съестного тут же распространился на ближайшую округу, и у ворот закономерно заскреблись. Открыв дверь с тяжёлым сердцем, Никс увидел стоящих там детей. Маленькие, тощие, с большими глазами на осунувшихся лицах.

Сдержав так и рвущиеся с языка бранные слова, которые адресовались отнюдь не пришедшим, командир запустил детей во двор, подгоняя оторопевшую ребятню к котлу. Суровые наёмники пугали их, но голод был сильнее, поэтому дети ручейком просочились к огню и ароматно пахнущим плошкам. Тёртые боями мужчины убирали ложки ото рта и без лишних слов отдавали свои порции тем, кому не досталось остатков из котелка.

Оглядевшись, Никс заметил, с какой болезненностью Архарт смотрел на детей. Командир нахмурился, вспоминая, как они впервые пришли в дом барона — тот был в довольно плачевном состоянии, да и сам парнишка не блистал обширными формами тела, скорее болезненной худобой… И пусть тогда уже на кухне властвовала Асил, и еда всегда была на столе, Никс прекрасно видел и маленькую плитку, затолканную в угол, и скромный огородик с неумелыми посадками. Их молодой господин прекрасно знал, как себя чувствует человек, который, завтракая, не знает, будет ли он ужинать.