— Так точно, Ваше императорское величество. Статья двести сорок один «Уложения о наказания уголовных и исправительных». Наказание: смертная казнь и лишение всех прав и состояния, — твёрдо ответил я.

Данный диалог был спланирован с Николаем заранее. Не до каждого слова, но максимально близко к тексту. Необходимо было сделать так, чтобы Романовы, особенно Александровичи, почувствовали себя в не своей тарелке, представив, как затягивается петля на шее. Не знаю, как Сергей Александрович, а вот Алексей и Павел свет Александровичи не могли не знать о том, что затевает их старший братец. И промолчали, не донесли. А это тоже статья.

— Хорошо, господин полковник. Если больше ничего, требующего немедленного доклада, нет, то оставляйте документы и можете быть свободны. Подготовьте подробный доклад о проведённой специальной операции и списки особо отличившихся к награде. Позаботьтесь о раненых, — произнёс император и махнул рукой, отпуская.

— Слушаюсь, Ваше императорское величество.

Положив папку на край стола, развернулся кругом и направился на выход. Не успел пройти и половины, как в кабинет ворвался Ширинкин с лицом белея мела.

— Ваше императорское величество, прошу прощения, но чрезвычайная новость, — генерал застыл передо мной, судорожно глотая воздух.

«Млять, что ещё-то произошло. В последние дни события несутся не то что вскачь, а будто нагоночном болиде из двадцать первого века», — подумал я, делая шаг в сторону, освобождая Евгению Никифоровичу дорогу.

— Что случилось? — спросил император, и было видно, как он напрягся.

— Пришла срочная депеша от короля Дании Кристиана Девятого. Английская эскадра час назад вошла через проливы в Балтийское море и взяла курс на Гельсингфорс, — сделав два шага к столу, произнёс начальник дворцовой полиции.

В зале возникла вязкая тишина, которую нарушало только дыхание присутствующих.

«Вот и англы прибыли, — подумал я, развернувшись кругом и застыв болванчиком. Мой взгляд перебегал по лицам сидящих за столом. — Интересно, о чём думал Кристиан, отправляя телеграмму⁈ Он по материнской линии и для Георга, и для Николая родным дедом приходится».

— Господин генерал-адмирал, поднимайте по тревоге балтийскую эскадру, — тихо произнёс император, не глядя на дядю. Потом, повернув голову в сторону своего двоюродного деда, произнёс. — Михаил Николаевич срочно соберите завтра в двенадцать ноль-ноль общее собрание Государственного совета. Я доведу до совета всю информацию по случившемуся, чтобы не было недоговорённостей, которые порождают массу слухов. Не до этого сейчас. Обстановка чрезвычайная. Мы на пороге войны с британцами.