— Кто бы говорил, сама-то вон как вымахала. Парни, наверное, проходу не дают. А ты, какими судьбами к нам?
— Через месяц вступительные экзамены в институт. Пока подготовлюсь, кстати, ты мне поможешь?
— Не вопрос. Куда поступаешь?
— На экономический.
— Значит, математику подтягиваем?
— Ага.
— Ладно, пошли домой, есть-то хочешь?
— И есть и помыться хочу.
Так мы и шли до дома, вспоминая, друг о друге, и перешучиваясь. Дома я показал Наташе как включать воду в душе и регулировать температуру, она тут же заперлась и судя по всему надолго.
Я же достал еду из холодильника и разогрел на сковородке. Минут через пятнадцать из душа появилась Наташа. Она была завёрнута в полотенце, которое было слегка коротковато для ее тела. Во всяком случае, я мог видеть ее трусики, которые она одела после купания. Я постарался сделать вид, что совершенно не замечаю этого. Хотя мой организм отказывался делать это и реагировал соответственно. Я сел за стол, чтобы сестрёнка не заметила моего возбуждения. Она, оставаясь в полотенце, присоединилась ко мне, жадно набросившись на еду.
После еды я остался на кухне, мыть посуду, а Ната пошла одеваться. По пути она зашла в ванну и оставила полотенце на вешалке, я мельком рассмотрел ее голую спину и попку в поношенных голубых трусиках. Зайдя в зал я увидел, что сестра уже оделась в новую футболку и всю ту же юбочку, но уже без лосин. Причём она села так, что ее трусики все время были на виду. Дальше мы говорили о всякой чепухе, пока не приехала мама с братом. Наташа сразу же пересела и прикрыла трусы. Из этого я сделал вывод, что их демонстрация предназначалась именно для меня, и не была случайностью.
Так прошла неделя, наедине мы почти не оставались. Я помогал маме в ее магазине. Наташа тоже ездила с нами, в свободное от работы время я гонял сестру по алгебре. Пару раз мы были всей семьёй на море, но конечно ни о каком заигрывании не было и речи. Все цивильно и правильно, Натка носила обычный купальник. Но я в тайне мечтал увидеть, что под ним. И судя по поведению сестры, она тоже была не прочь продолжить наши забытые игры.
В конце недели, Наташа сказала, что не может поехать, плохо себя чувствует и хочет полежать дома.
— Кирюш, присмотришь за сестрёнкой? — попросила мама, — если что звони на работу.
— Обязательно, — клятвенно заверил я.
Мне было очевидно, что молодые организмы нельзя оставлять наедине друг с другом, но у мамы было другое воспитание, и она не представляла, как брат может желать свою сестру. В общем на весь день мы остались только вдвоём.
Закрыв за мамой дверь, я зашёл к Наташе в комнату и спросил, хочет ли она чего-то.