«Лелик, Борик, привет… Как житуха у братьев-разбойников?»
Лелик и Борик начинают улыбаться еще шире, здороваются и не отвечая на вопрос о житье-бытье комментируют:
«Ну… Валерий, удивил… с женой к нам на охоту еще ни кто не ездил… оригинал… ладно… поскакали, времени мало».
В общем, в процессе охоты выяснилось, что рыжие братья-разбойники — егеря какого-то закрытого охотхозяйства, к которым ездят всякие толстые дядьки при должностях типа на охоту. Не буду рассказывать весь этот анекдот про стояние «на номерах», когда на нас гнали кабанов. Я не кабан, но товарищ на соседнем номере курил такие крепкие сигареты, что меня слегка подташнивало. Думаю, что зверюга чувствовала его за три километра. В общем, все, как всегда: никого не убили, дичь ушла на соседний кордон, ноги у меня, да и у всех остальных, отмерзли на двадцатиградусном морозе за полчаса.
От того греться сорокоградусной начали еще в лесу. Самое интересное началось после обеда. Небо затянуло тяжелыми снежными облаками, поднялся гаденький пронизывающий ветер. Два джипа как-то быстро свалили с места засады, а мой супруг продолжал с упорством обреченных ждать дичь. В общем — повалил снег, закружило, завьюжило, на снегоходе подъехали братья разбойники со страшным матом что-то долго выясняли с оставшимися охотниками, а я уже минут десять как тихо стучала зубами в машине — при работающей на холостых печке согреться было не реально. Кончилось все тем, что оставшиеся джипы кавалькадой поехали за снегоходом куда-то в глубь леса.
Снег валил и валил, а мы все ехали и ехали. Приехали в сумерках на очень культурный кордончик с двумя деревянными зданиями: одно было чем-то средним между деревенской избой и подобием гостиницы, второе — большой баней.
Упали в самой большой комнате за большой стол, на котором уже дымилось мясо в обрамлении печеной картошки и стояли шеренги из водки и всяких там огурчиков, грибочков, капустки… даже яблоки моченые были. Над всей этой красотой, я так поняла, колдовали всего два человека: мальчик лет 16, худенький и неимоверно шустрый, и дядька лет так эдак пятидесяти — ну очень похожий на братьев-разбойников, такой же рыжий и смуглый. По ходу пьесы выяснилось, что это их батя.
Потом все ели и пили… ели, пили и трепались… потом только пили и трепались. Мой придурок надрался до бесчувствия первым и, в буквальном смысле, упал физиономией на стол. Хорошо, что еще не в салат… заметили это на сразу, так как компания была уже ну очень теплой. Я почти не пила, не люблю я водку, а вина для дам было не предусмотрено. Практически трезвые братья-разбойники через некоторое время взяли муженька под белы руки отнесли в самую дальнюю комнату дома, где с помощью одного из них мы его как грудного распеленали и уложили на низенькую, но широкую, деревянную лавку. Под голову запихнули подушечку, накрыли привезенным пледиком. Супруг уже начала всхрапывать и я уже была готова покорно улечься где-то рядом, но тут… рыжий черт, мягко взял меня за руку, вывел за дверь и жарко зашептал на ухо: