— Ну, тогда, и ты не волнуйся, — сказала она, и поглотила меня до основания.
Когда я попытался поцеловать ее в благодарность да и от резонно возникшего желания, она твердо отвела мой язык, повелев принимать ее ласки безвозмездно.
Потом я уехал в Японию на пару недель и привез оттуда дюжину недорогих, но весьма изящных пудрениц для раздачи знакомым женщинам. Люси была тоже среди одариваемых мною. Я позвонил ей и сказал, что у меня есть для нее сувенир из Японии, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы она пригласила меня к себе.
Она назначила время в середине дня и сказала, что мы сможем пробыть вместе не более получаса, так как у нее есть какие-то дела. Я обрадовался такой деловитости и вместе с тем был слегка покороблен ее весьма ограниченным по времени желанием побыть со мной. Люси встретила меня в домашнем платье, без косметики, чуть ли не затрапезно. Я вручил ей коробочку с пудреницей. Она радостно открыла ее, посмотрелась в зеркальце, оглядела ее со всех сторон и вместо благодарности сказала:
— Пойдем скорей в спальню, я тебе отсосу.
Я не заставил себя упрашивать. Люси не стала снимать с себя платье, и под платьем я нащупал трусики. Когда я пытался поцеловать ее в губы, она с решительной улыбкой отстранялась. Она положила меня на кровать, расстегнула мне ширинку и брюки, но не стала даже спускать их. Умело вытащила член и славно взялась за работу.
— Люси, разденься, я хочу твоей пизды, — попросил я, разворачиваясь в сторону ее бедер и пытаясь залезть к ней под платье, чтобы стянуть трусики.
Люси отрицательно замычала, отодвигаясь от моих рук и ускоряя движения. Она никогда не играла с хуем и не дразнила его, как это любят делать многие женщины, воображающие, что, растягивая удовольствие, они его усиливают. Люси срезала все углы, одержимая единственной целью — как можно быстрее довести мужчину до семяизвержения. При таком подходе было трудно не поддаться ее влиянию. И я поддался. Сделав последний глоток, она произнесла свою дежурную фразу:
— Какая вкусная у тебя сперма.
— Какой вкусный у тебя рот! Но почему ты не позволяешь прикоснуться к себе?
— Мне нужно скоро уходить, и я не хочу распаляться попусту.
— Но я и на вечеринках не видел, чтобы ты для кого-нибудь развела ноги. Или хотя бы ягодицы.
— Ты много чего еще не видел, — уклончиво сказала она.
— Я хочу, чтобы ты кончила. Неужели тебе не хочется после всех этих дел.
— Хочется. Я и кончу.
— Когда?
— Тебя это не касается.
— Ты хочешь сказать, что у тебя есть любовник, с которым ты делаешь все остальное, что не хочешь делать со мной?