По характеру мы всегда были похожи, если сравнивать в одном и том же возрасте. Наверное, тут сказалось то, что каждое лето мы отдыхали в деревне у бабушки. Летом племяшка месяца два оттягивалась на природе, не зная забот и проблем. Я же в последние годы мог заглядывать в родовое гнездо лишь на пару недель, когда удавалось освободиться от глупых студентов, которых мне приходилось учить современной науке. Но даже этих дней хватало на то, чтобы не прекращать звать друг друга на ты и быть не разлей вода. Меня она звала Сережей, а я ее Настей.
У бабушки была пятистенная хата, и она спала в одной половине, где кухня. Для нас с Настей оставалась в полном распоряжении самая большая половина дома, условно разделенная русской печью, которая стояла почти по середине комнаты. Угол, где находилась кровать Насти, был чисто символично отгорожен занавеской, которая закрывала ее личное пространство только с одной стороны. А вот от двери из кухни ее постель просматривались полностью, что никогда ее никогда не смущало. И я часто видел, как она сидит на кровати в одной коротенькой ночной рубашке, прикрыв ноги одеялом.
Лет до девяти Настя спокойно бегала по дому и купалась при мне в одних ситцевых трусиках, которые иногда были настолько застираны и заношены, что мало что скрывали. Чтобы переодеть мокрые трусы после купания ей не требовались кустики или необходимости мне отвернуться. Она могла наивно сказать на берегу речонки: «Сережа помоги натянуть сухие штанишки, они скручиваются и не хотят одеваться на попку».
Когда ей стукнуло десять лет, она впервые надела купальный лифчик, и больше я в трусишках ее не видел. Стала стесняться, и появлялась передо мной только в шортиках или спортивных брючках. Вечером она обязательно надевала халат, который был строго застегнут на все пуговицы. Вот только ее нижнее белье так и продолжало валяться где попало, поэтому я всегда был в курсе Настиных пристрастий теперь уже к красочным маленьким трусикам и лифчикам с нулевым размером. А в последний год в ее гардеробе появились кружевные вещички, которые мало что могли скрыть от любопытного глаза и больше подходили какой-нибудь кинодиве.
В это лето я приехал в деревню после поездки в Японию, где неделю провел время на научной конференции в Нагасаки. Япошата, как всегда, хвастались своими высокотехнологичными достижениями. Под конец конференции они подарили участникам пробные изделия для ознакомления и, как потом стало понятно, для проверки в натурных условиях. Но я в тогда не обратил внимания на тонкости японского этикета, когда получал с поклонами красивые коробочки. До самолета оставалось всего пара часов, поэтому подарок от японских фирмачей позволил решить вопрос с презентом для Насти, которой я обещал привезти суперподарок.