— Хиросима 33. Рыба ушла. Ставьте сети ИКГ в тихой лагуне. Спросите мирных людей.
Девушка замолчала. Она глубоко с облегчением вздохнула, как-будто сбросила с себя давившую ее тяжесть.
Ее лицо покрылось мелким бисером пота. Она стала дышать ровно, полной грудью.
— Что она сказала? — тихо спросила Кито, вытирая лицо девушке ватным тампоном.
— Тише, — перебил я ее, прислушиваясь к ровному дыханию больной, в надежде услышать еще несколько слов.
Но девушка молчала. Я наклонился и нежно поцеловал ее влажный лоб. Я уже успел полностью полюбить эту девушку и готов был сделать все чтобы вырвать ее из рук японца.
— Боже мой! Кто бы мог подумать, что здесь, в самом логове японца я узнал что-то, из-за чего меня послали. После всех неприятностей и уже отчаявшись что-либо узнать, я вдруг добираюсь почти до самой сути этой тайны. Тайны моего отца!
Я никогда не был религиозным человеком, но тут я невольно подумал, что проведение в лице этой очаровательной девушки открывает мне ускользающею столько времени тайну.
От сильного волнения я ослабел и с трудом, опираясь Она еще пробормотала что-то непонятное, а потом, после небольшой паузы явственно произнесла:
— Хиросима 33. Рыба ушла. Ставьте сети ИКГ в тихой лагуне. Спросите мирных людей.
Девушка замолчала. Она глубоко с облегчением вздохнула, как-будто сбросила с себя давившую ее тяжесть. Ее лицо покрылось мелким бисером пота. Она стала дышать ровно, полной грудью.
— Что она сказала? — тихо спросила Кито, вытирая лицо девушке ватным тампоном.
— Тише, — перебил я ее, прислушиваясь к ровному дыханию больной, в надежде услышать еще несколько слов.
Но девушка молчала. Я наклонился и нежно поцеловал ее влажный лоб. Я уже успел полностью полюбить эту девушку и готов был сделать все чтобы вырвать ее из рук японца.
— Боже мой! Кто бы мог подумать, что здесь, в самом логове японца я узнал что-то, из-за чего меня послали. После всех неприятностей и уже отчаявшись что-либо узнать, я вдруг добираюсь почти до самой сути этой тайны. Тайны моего отца!
Я никогда не был религиозным человеком, но тут я невольно подумал, что проведение в лице этой очаровательной девушки открывает мне ускользающею столько времени тайну.
От сильного волнения я ослабел и с трудом, опираясь на плечи Кито, добрался до своей палаты.
С облегчением опустившись на кровать и отослав Кито я лихорадочно стал обдумывать услышанное. В палату заглянула луна. Переплеты окон и решеток четко обозначились на зеркальном полу палаты.
— Завтра, завтра надо бежать. Здесь мне больше делать нечего.
Приняв наконец твердое решение я успокоился, мысли обрели ясность и логичность.