Утром я проснулась с чувством, что теперь началась другая, интересная, взрослая жизнь. Папа больше не прикрывал свой хуй и не заставлял меня одеваться, когда мы были дома одни. Он упивался моим сочным, молодым телом, плотью от его плоти, своей любимой девочкой… он учил меня, он ласкал меня… любил меня… это такое сладкое чувство — быть женщиной для своего любимого папочки!
Ему нравилось, не снимая с меня школьной платье, сдирать его с моих сисечек и перевязывать мои плечи веревками и шелковыми лентами прямо поверх грудок, отчего они набухали и багровели как сливы и становились очень чувствительными. Потом он начинал щекотать мои сисечки своими жесткими усами и облизывать разбухшие соски, пока они не становились сильно раздроченными и расцарапанными. Моему любимому папочке нравилось поливать мне соски и писечку коньяком, от чего они начинали щипать, гореть и пульсировать, а потом облизывать губки моей пизды и обсасывать соски до синяков. Я всегда должна была очень широко разводить бедра, чтобы моя щелка раздвигалась и губы вываливались наружу. Папочка говорил, что я так очаровательно смотрюсь и что он очень любит свою девочку, послушную, красивую, свеженькую, с раздроченной, чуть разъебанной членом папочки, пиздочкой, пухлыми грудками, невинными глазками и нетронутой попочкой. После таких слов мне всегда хотелось еще больше понравиться папе, услужить ему, отсосать как можно лучше, пошире развести ножки для его хуя, быть самой лучшей дочкой для него!
Я люблю лежать на коленях папы, когда он сидит на диване и смотрит телевизор, и держать его хуй во рту, нежно отсасывать и облизывать яйца папе. Ему приятно, он нежно гладит меня по голове, убирая волосы с лица, чтобы они не мешали мне сосать и ему было хорошо видно, как я еложу языком по члену и яичкам. Папа улыбается, он доволен своей дочерью, она такая маленькая, но умелая, только его девочка. Он вытягивает мою сисечку из лифчика и начинает крутить и вытягивать сосок, потом приходит очередь второй сиси — я приподнимаюсь, чтобы ему было удобно вытащить ее из плена кружева. Потом я раздвигаю ножки — трусики давно уже мокрые, и папа начинает теребить мою щелку, оттягивать губки вставлять пальцы в дырку. Он не ласкает меня, а именно теребит, перебирает мои складочки, по-хозяйски собирая мою письку в руку, сжимает ее до боли, растягивает дырочку: ему нравятся длинные половые губы — и он нежно, но настойчиво оттягивает каждый раз мои губки, так, что теперь моя пизда не может полностью закрыться и губки все время торчат наружу.