— Ну что, тварь, трахнулась с Иваном-то (так звали брата нашей вчерашней хозяйки)? — спросил я.
— Да, трахнулась. Трахнула я его, — ответила Анюта. Бедный мальчик никак сначала не мог понять, чего я от него хочу. На лестничной клетке пришлось. В ванной все-таки стрём — народец не рассосался ещё.
— Неси, говорю, пальто какое-нибудь старое или плед потолще. Он, молодец, быстренько смотался. Вышли из холла, расстелили, и вперёд!
— А ты на живот сразу легла? — спросил я, начиная предвкушать.
— Да-а! Сразу! Он так вроде удивился немного, попой это я почуяла, а потом стал тыкаться в меня, но не туда куда нужно.
— Не так, дурачок, говорю, в задницу мне вставь! Слышу, он запыхтел, приноравливается. Но, видно, впервой, нелегко ему. Я помогаю… пальчики омочила, провела там, ладошками ягодицы раздвинула — теперь, думаю, всё пойдёт нормально. И точно… чувствую вошёл Ванечка в меня. Постепенно, мягко двигается, деликатный мальчик, молодец. Но вот уж и совсем погрузился он мне в попу, хорошо как мне стало! — Давай, миленький, давай, — шепчу я ему, трахай меня, трахай мою задницу…
— Ну хватит, надоело! — вскочил я с дивана, — ты что же это меня нарочно дразнишь?! Вот тварь-то! Сучка ты — вот ты кто! Невозможная, паршивая сучка и тварь!! И что ж мне делать с этакой Тварью?!
— Я-а тебе скажу-у! — пропела Анюся. — Мишенька, я тебе вот что скажу, негромко повторила она ласково. Такую Тварь как я, просто нужно Драть. Драть как сидорову козу. Только тогда эта «коза», может быть, на какое-то время поймёт, как себя НАДО вести, а как НЕ НАДО.
Ты слышишь меня, Майкл-бэби?
— Я слышу тебя, — отозвался я, глотая подступивший ком.
— Ну, так что ж?
— Ты это серьёзно?
— Конечно серьёзно! Возьми ремень и всыпь мне по первое число!
Я достал из шкафа неширокий кожаный ремень и, подойдя к Ане, велел ей лечь животом вниз на диван. Она без звука повиновалась.
Когда моя рука взмыла вверх, чтобы наградить Анюту первым ударом, она поинтересовалась…
— Что ты собираешься делать?
— Как что? — удивлённо проговорил я. — Собираюсь выдрать тебя!
— Таких непослушных девочек как я, нужно пороть Только По Голой Заднице!
Неужели ты не мог догадаться приказать мне задрать юбку и спустить трусы?!
— Ну-у… так ведь… — пытался что-то придумать я в оправдание.
Анютка со вздохом поднялась, сняла юбку, затем спустила свои крохотные трусики, едва прикрывавшие её выпуклый зад и снова улеглась вниз лицом.
Я начал пороть её по голой попе. Хлесь! Хлесь! Хлесь! Хлесь!
Анюта стонала. Но не очень громко. Она терпела, бедненькая. Ведь было довольно рано, кое-кто из соседей мог ещё почивать. Я с наслаждением продолжал сечь Анину задницу, постепенно приходя в экстаз.