— Дааа... ааа... аааааааа... — этот стон перешел в горловой вой, и Кими начала спускать, дергаясь всем телом. Ксан прижал ее бедра к алтарю и воткнул хуй поглубже. Стенки дочкиного влагалища обжимали так, что казалось, сейчас сломают член. Но это было именно то, чего Ксан и добивался.
— Ух детка, пошла... пошла малофья... Вот, спускаю прямо тебе в матку... Вот-вот!... Вот!... Еще!... Бери... бери все!
— Ах!... ах!... — Она явно ощущала каждый удар тугой горячей струи отцовской спермы, бьющей прямо в слегка приоткрытый зев матки. «Знатная выйдет жрица», — мелькнула и пропала гордая отцовская мысль. Сейчас Ксан был занят тем, что обливал дочкину матку молофьей, с усердием прилежного самца. Бедра его чуть подергивались, но он не двигался, чтобы не потерять контакт между стрелявшей семенем залупой и маткой Кими. Она послушно всасывала каждую порцию, набухая от горячего мужского сока. Последние капли семени, наконец, вытекли, и Ксан удовлетворенно выдохнул. Выпрямился, не вынимая из дочери еще твердого стержня.
Кими лежала раскрасневшаяся, расслабленная, впавшая в состояние полутранса. Ксан ласково потрепал ее по грудкам.
— Проснись, детка.
— Мммм... — лениво отозвалась девочка. — Я шевелиться не могу. И там внутри тяжело.
— Еще бы не тяжело. Сколько я в тебя молофьи слил.
— У меня будет ребенок?
— Пожалуй, что да, — он потер подбородок, затем погладил большим пальцем все еще надутый клитор дочери, торчавший над малыми лепестками. Девочка дернулась, застонала и задвигалась снова.
— Егоза... ну давай напоследок еще чуток поебу...
Он снова начал потрахивать ее слегка опавшим хуем, взбивая семя в утробе дочки и пощипывая пальцами алый маленький клитор. Кими сладенько запищала, поджала пальчики на ногах и через пару минут такого ленивого покачивания, снова коротко, но ощутимо спустила. Только тогда Ксан вытащил из нее свой инструмент, погладил дочку по лобку и помог ей встать.
— А когда я стану круглеть животом? — спросила она, забавно расставив ноги пошире и трогая себя между мокрыми губками.
— Ну, думаю годам к шестнадцати, — отозвался Ксан, обливая свои бедра из кувшина успевшей нагреться водой. — А пока будешь заниматься практиками.
— Но ты сказал, что я стану жрицей, когда ты в меня войдешь!... — запротестовала Кими, в мгновение ока надув обижено губы. — А жрицы никакими практиками не занимаются! Они в храме творят ритуалы, как мы с тобой! Значит, я должна в храме уже принимать последователей богини. И мне положено жреческое одеяние!
Ксан улыбнулся дочери, и растрепал ее волосы привычным жестом.