— Я верил, что ты станешь новой надеждой Империи, а ты… — с обидой в голосе выкрикнул он.

— А я и есть надежда! Отступите, Анатолий Захарович, я избавлю Империю от тирана, а после…

— Не будет никаких «после». Твоя история закончится здесь и сейчас, — прорычал Шереметев и исчез.

Просто перестал существовать на том месте, где стоял. Мелькнул синей молнией. Материализовался в десяти метрах левее, потом тут же справа, потом позади меня. Молнии оставляли в воздухе светящийся след, создавая причудливые узоры. Скорость была такой невероятной, что глаза не успевали фиксировать его перемещения, только размытые синие полосы, похожие на царапины на фотографии.

— Я тоже люблю играть в догонялки! — выкрикнул Артём, потянувшись к мане.

Он набросил на себя покров маны, после чего остатки энергии влил в ноги, а также доминанту «Сердце Пламени», которая создала внутри Артёма дополнительное огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость. Кожа брата стала трескаться, из трещин на коже посыпались искры. Глаза и волосы загорелись, он обратился в чистое пламя и рванул следом за Шереметевым.

— Да вы достали воровать моих противников, — усмехнулся я, но сделал это преждевременно.

С диким криком из подворотни вылетел Валерий Сергеевич Трубецкой. Толстячок в дорогом костюме, который каким-то чудом остался чистым после всей этой бойни. Вместо трости он держал в руках два щита.

Круглые, стальные, размером с крышку от большой бочки. Покрыты рунами, которые светились тусклым красным светом и пульсировали в такт его сердцебиению. Один щит на левой руке, закреплён ремнями. Второй он держал в правой руке, как оружие.

Тело Трубецкого светилось изнутри слабым золотистым сиянием, магия усиления работала на полную мощность. Мышцы, которых раньше как будто и не было под костюмом, теперь налились силой, видимой даже сквозь ткань. Движения стали чёткими, резкими, мощными, как у боевой машины.

— Водопьянов вечно куда-то торопится, как будто у него задница горит, — задыхаясь, произнёс Трубецкой, глядя мне в глаза. — Я же предпочитаю более размеренные сражения, которыми можно насладиться. Понимаете? — он мило улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась чудовищная кровожадность.

Трубецкой играючи ударил щитом по мостовой, как будто проверял собственную силу. Камни треснули и разлетелись во все стороны осколками. От удара пошла трещина длиной в несколько метров.

— Защитить главу рода! — гаркнул кто-то позади, не дожидаясь моих распоряжений.

Сотня гвардейцев открыла массированный огонь по Шереметеву и Трубецкому. Пули градом посыпались в ночном воздухе. Шереметев исчез мгновенно. Превратился в синюю молниеносную вспышку, мелькающую между пулями со скоростью, которую невозможно отследить. Он был везде и нигде одновременно. Молнии взрывались там, где он материализовался на долю секунды.