— Трогай! – приказала я, а карета скрипнула и покатилась. – Не обращай внимания! Это просто я искупалась на дорожку! Примета хорошая!

— Я по-другому представляла карету, — скорбно прошептала она, а мы едва-едва катились по дороге, скрипя на все лады.

— Все в порядке, — успокоила ее я, погладив ее руки. – Это – самая тихая карета! Идеально для побега! Нас никто не заметит!

— Иииииии! – послышался душераздирающий крик, от которого дырочки в сидениях чуть не пригодились сразу двоим. – Ииииииииии!

Я приоткрыла дверь, пытаясь понять, кто так орет. Когда я увидела, то мне почему-то стало немного неловко. Верблежуть душераздирающе орала каждый раз, когда колеса кареты наезжали на длинный мышиный рудимент.

— Я тут подумала, — сглотнула я, улыбаясь крестнице. – Лучшая защита – это нападние! Мы должны сделать так, чтобы нас боялись! Это намного лучше, чем просто быть незаметными!

Карета скрипела на все лады, постоянно слышалось истеричное «Иииииииии!», а когда карета подпрыгнула на кочке, к ней присоединилось мое «Ааааааааа!». Моя попа встретилась с гвоздем, заставив крестницу посмотреть на меня с таким ужасом, что мне даже стало жаль ее.

— Это я просто проверяю! Мало ли! – авторитетно заметила я, потирая попу и отсаживаясь подальше от гвоздя. – Лучшая защита – это нападение!

— Крестная, — послышался тихий голос, а мне на руку легла тонкая рука. – А давай мы вернемся… Принц… Да, он иногда жесток со мной, но … Но чем дольше мы едем, тем больше мне кажется, что он – не такой уж и плохой…

На меня посмотрели с большой надеждой. Я тоже сидела, все еще инстинктивно вздрагивая от каждого крика и скрипа. Мне тоже почему-то начинает казаться, что Оберон – просто душка и зайка.

— Все будет хорошо, — утешила я крестницу. Мы неслись на приличной скорости, в щелях мелькали черные деревья, а нас лихо подбрасывало на кочках. Внезапно в карете стало как-то подозрительно светло. Я выглянула в дырку и увидела, как над лесом поднимается огромная желтая и яркая луна. Мы проехали достаточно, и отступать было поздно! Пока я изучала окрестности, выглянув в «глазок» за моей спиной послышался шорох и стон.

— Что? Тоже гвоздь попался? – обернулась я, а потом оцепенела. На меня смотрели желтые, волчьи глаза, а сквозь платье пробивала шерсть.

Я бросилась из кареты, а оборотень за мной. Мне повезло, что розовое платье зацепилось за гвозди, а волчица не долетела до меня считанные сантиметры. Крылья нервничали, трепыхались, пытаясь поднять меня над землей, ее платье с треском разорвалось, а наша будка едва ли не перевернулась. Я юркнула под карету, видя, как меня пытается достать огромная мохнатая лапа.