Я взял билет в руки. Плацкартный вагон №7, место №23, маршрут Барнаул — Москва. Дата отправления 30 мая 1973 года. Черные буквы на зеленоватой бумаге казались особенно четкими и окончательными.

— Быстро ты собралась, — заметил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Места освободились неожиданно, — объяснила она, забирая билет обратно. — Сказали, если не воспользуюсь сейчас, то следующая возможность только в августе.

Галя прошлась по НИО, останавливаясь у знакомых стендов и приборов, словно прощаясь с каждым предметом:

— Помнишь, как мы здесь с тобой планировали комсомольские стройки? Как обсуждали новые проекты до поздней ночи?

— Помню, — кивнул я. — Было хорошее время.

— Было, — согласилась она, подходя к окну. — А теперь у тебя другие планы, другие заботы. Мастерские будущего, электротракторы, технические революции…

В ее голосе звучала легкая горечь, но не обида, скорее грусть от неизбежности расставания.

— Галя, — сказал я, подходя к ней, — а что если… Может, стоит подождать? Посмотреть, как дела здесь сложатся?

Она повернулась ко мне, в глазах мелькнула надежда, но тут же погасла:

— Витя, ты же сам понимаешь, это шанс, который может больше не повториться. Московские курсы, перспектива работы в аппарате ЦК ВЛКСМ…

— Понимаю, — вздохнул я. — Просто жалко терять такого товарища.

— Товарища? — переспросила она с горькой улыбкой. — Да, наверное, мы так и остались товарищами.

Пауза затянулась. За окном слышались звуки совхозной жизни: тарахтение трактора, голоса рабочих, лай собак. Обычная жизнь продолжалась, а мы стояли в этом маленьком мирке НИО и прощались.

— А приедешь в отпуск? — спросил я.

— Приеду, — пообещала она. — Расскажешь, как дела с проектами, что нового построили.

— Расскажу, — согласился я. — И покажу.

Галя взяла сумку, направилась к выходу, но у двери остановилась:

— Витя, береги себя. И не забывай, не только техника важна. Люди тоже.

— Не забуду, — ответил я.

Дверь закрылась за ней, и я остался один с чертежами и чувством пустоты, которое не могли заполнить никакие технические достижения.

На следующее утро в половине седьмого я уже был на железнодорожном вокзале Барнаула. Здание из красного кирпича в стиле сталинского ампира выглядело торжественно в утреннем свете. Над входом большими буквами было написано «БАРНАУЛ», а под ними мелким шрифтом: «Западно-Сибирская железная дорога».

Перрон кипел жизнью, несмотря на ранний час. Пассажиры с чемоданами, сумками и узлами спешили к составу, который уже стоял у платформы, выпуская пар из-под вагонов. Тепловоз ТЭП60 в темно-зеленой окраске мощно урчал, готовясь к дальнему пути.