Подруга моя собралась уезжать, поскольку Боря наконец определился с выбором и приобрел себе новую двушку.

Объединив все поводы, мы устроили прощально-праздничный обед в самой просторной из наших штаб-квартир — в хоромах Марфиньки. Он прошел прекрасно, в теплой дружеской обстановке. Даже оба Вильерса почтили нас своим присутствием, поприветствовав всю честную компанию по зуму.

Уже откланиваясь, Мара вызвала меня в прихожую и смущенно сказала:

— Такая странная история… Подумала, тебе нужно знать. Помнишь, я говорила про сокурсницу Бордовского, которая сейчас служит в Эрмитаже? Ту, которая поклонница твоего творчества?

— Такое не забывают, — кивнула я.

— Она вчера звонила, удивлялась невероятному совпадению. У них в музее прошла масштабная ревизия экспонатов, на этот раз руки дошли даже до мелочей, и обнаружилось, что Великая рубиновая мушка…

— Пропала?! — громко ахнула я.

В кухне, где мадамы, бок о бок стоя у раковины, мыли и вытирали посуду, разом стих и плеск воды, и звон фарфора. Из гостиной, откуда со стопками тарелок в руках сновали Соня и Ирка, высунулись две заинтересованные физиономии.

— Не совсем, — сказала Мара, не заметив впечатления, произведенного на непраздную публику нашим приватным разговором. — Она на месте, но это не настоящая Великая рубиновая мушка. Это ее точная копия! И никто не знает, когда и как так случилось, что настоящий артефакт заменили поддельным…

— Насчет «когда» у меня есть предположение: в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году, — сказала Ирка, проходя мимо нас с тарелками.

— Но как… — Растерянная Мара проводила взглядом сестру и посмотрела на меня. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Так, кое-что, — отговорилась я и улыбнулась.

А с кухни донесся довольный голос Марфиньки:

— Ай да Бэкингем! Ай да…

Последние два слова заглушило журчание воды, но угадать их труда не составило.

Это же легче легкого — не то что детективную историю распутать.