— Зато на фуршете будут осетр и икра. — Мне почему-то захотелось защитить организаторов мероприятия.
В бытность свою тележурналистом я посетила великое множество выставок, но еще не видала такой, где скудость экспонатов с лихвой компенсировалась роскошью фуршета. Это хотелось отметить как достойный подражания пример. Не додали народу пищи духовной? Добавьте икрой, крабами, ананасами в шампанском!
— Предвижу, что за осетра будет битва. — Олигарх и меценат слегка оживился.
— И мы намерены принять в ней участие, — сообщила я. — В нашей команде журналисты местного телевидения, их босс, один великий русский художник со своей ученицей и мы с моей подругой Ириной, вы ее прекрасно знаете. Хотите примкнуть? Нам не помешает человек, повелевающий проворными невидимками.
— Заманчивое предложение! — Пичугин-Бенуа хохотнул. — Я бы с удовольствием засучил рукава и влился в вашу армию, но, боюсь, мне положено быть по другую сторону — со скучными господами из МИДа, Минкульта и Палаты британских лордов.
— Тогда не стойте в первых рядах, мы не станем брать пленных, — предупредила я.
— За исключением осетра, — понятливо кивнул олигарх и меценат, опять отсалютовал мне бокалом и пошел к скучным господам в костюмах, теперь уже улыбаясь от уха до уха.
Что ж, я улучшила человеку настроение — плюсик мне в карму.
Глава 6. Бедлам на Грибанале
Бой за осетра был недолгим, а вот последующее вдумчивое уничтожение захваченной добычи несколько затянулось, и из «Клюквина» мы вышли уже в одиннадцатом часу.
Можно было переночевать в тетиной квартирке на Петроградке, но мне хотелось поскорее сообщить ее хозяйке новости, причем не по телефону, а лично, и мы вернулись на наш запасной аэродром — к Марфиньке на Грибанал, сиречь канал Грибоедова.
Тетушка все еще была там, она не могла оставить свою подругу раньше, чем та достигнет возраста зрелости — в данном случае восьмидесяти шести годочков. В шестнадцать-то Марфинька была, как говорит сама тетушка, «той еще свиристелкой и финтифлюшкой».
К счастью, мощный эволюционный скачок длиной в семьдесят лет Марфинька совершает за одну ночь, а повторяет этот трюк нечасто, так что в постоянном присмотре она не нуждается.
Час был поздний, поэтому давить на кнопку звонка я не стала, осторожно поскреблась в дверь и прислушалась. Изнутри донесся шорох, потом стало тихо, а после кто-то поскребся в ответ. Прозвучало как пароль и отзыв.
— Волька, это мы. Открывай! — уверенно узнав лапу скребущего, прошептала я в щелку.
Брякнул замок, крякнула дверная ручка, высунулась в расширившийся проем суровая усатая морда.