Лалга с интересом слушал.

Плясали амазонки ловко и энергично, а вот играли из рук вон плохо. Гурай словно задыхался и звучал не в тон, не в такт, неровно. А у женщины с киарой пальцы спотыкались за струны.

Не подвела только барабанщица, под её бешеные ритмы и плясали.

Лалга усмехнулся, подхватил свободную киару. Выдал сложное тремоло.

Кто-то услышал, сделал знак, все с любопытством притихли.

-Ай-яй! У тебя киара хихикает! Как это ты так сделал?

Лалга играл. Пантайя не выдержала, соскочила с трона и пошла танцевать.

Тенча играла затейливо и яростно. Словно инструменты были её врагами. Можно было ясно представить, что так же легко, как барабанными палочками, она жонглирует оружием. Тенча своими барабанами заглушала всех. Но Лалга и сам давно забыл, что надо играть, засмотрелся на царицу. Женщины бросили киары и дудки ещё раньше. И Пантайя танцевала только под барабаны.

Лалга не заметил, как поднялся с места и начал двигаться рядом с ней, вместе с ней, не сводя глаз с гибкого тела. Женщина проделывала всё то же, что он видел у предыдущих танцорок, но гораздо изящней.

-Если бы они двое были моими детьми, я пришла бы в восторг.

Кто из женщин это сказал? В плотной толпе не понять.

Тенча бросила палочки внезапно.

-Раз ты гость, то можешь выбирать, - процедила сквозь зубы. – Которая у тебя будет первой, выбирай любую из нас.

Лалга посмотрел на Пантайю. Она молчала и призывно улыбалась.

-А мне нужна одна, - сказал иной и ушёл по знаку тонкой руки в шатёр.

-Что он о себе возомнил? – не сдержалась барабанщица. - Ему тут гарем предлагают, другой визжал бы от счастья, а этот нос воротит…

Царица остановилась посередине, посмотрела на Лалгу. Он не похож на других мужчин не только внешне. Он не стремится нападать, и при этом искренен. Поэтому и ей не хотелось сражаться, одерживать верх, усмирять. Она к своему удивлению поняла, что не хочет действовать силой, как принято у амазонок, а желает, чтобы он сам пришёл к ней, чтобы полюбил её. И даже — о боги! - чтобы остался с ней навсегда, вопреки обычаям.

Да ведь он и пришёл.

Пантайя дёрнула шнурок у ворота, прозрачные лепестки платья соскользнули к ногам. Под ними оказались две повязки, грудная и набедренная. Сверху две чешуйчатые чашечки и две ниточки, снизу чешуйчатый треугольничек и всё те же две ниточки.

Лалга заинтересовался одеждой, какой до сих пор не видел. Нагнулся, чтобы рассмотреть поближе. От дыхания забавно запотели блестящие чешуйки. Он тихонько провёл пальцем, снова подышал. Гладкая кожа рядом с чашечкой пошла мурашками. Он нарочно дразнит или действительно увлёкся бронелифчиком, забыв про его обладательницу?