-Это действительно был не ты! У тебя стёрли память! Блокировали! Это был другой, вовсе не ты! У тебя не было никаких убийств, не было никаких женщин! Ты не изменял ни себе, ни мне!

Нет, не аргумент. Он не слышит, не верит.

Отвращение к себе – это самое страшное. Оно убивает.

Она ощущала себя беспомощной до одури, до ужаса, до отвращения к себе самой, до безысходности. Как же сложно убедить того, кто гораздо умнее тебя!

Она отвыкла общаться с ним, понимать его, чувствовать.

Да и он отстранился, отдалился. Все её слова и уверения пропадали втуне, падали, словно камни, в такую бездонную пропасть, что там даже эха не было. Все её речи становились тщетными и бессмысленными. Она погружалась в недоумение и панику, будто в болото, где бесполезно барахтаться, всё равно не вынырнешь. Он же раньше прислушивался к ней, верил ей, понимал! Что же случилось теперь?

Всё, что она говорит – это не аргументы. Для депрессии ничто не аргумент. А что такое депрессия? Упадок сил. Упадок… энергии?

Она вспомнила бурлящий бассейн на борту звездолёта и печального маура по грудь в воде, по возвращении от принцессы-пиратки. Смыть смертельную усталость, смыть прикосновения. Может, и сейчас вода поможет? Сюда бы ещё маурские артефакты, чтобы подпитать его силой.

Так, что там шаманка сказала про ключ в их пещере? Действительно, где-то во мраке звонко разговаривала вода. А Ира до этого момента и не слышала её, сама разговаривала.

Он верит Рейтанун, шаманка сделала невероятную вещь. Её обряд вернул память, заблокированную специалистом из старшей цивилизации. Шаманка сотворила чудо. Такое же чудо нужно сейчас сделать Ире. Кайосские духи, помогите мне!

-Послушай! Не только Рейти знает обряды. Я тоже знаю… Читала много. Я очищу тебя! Вставай и пойдём – прямо сейчас!

Он взглянул с малой толикой любопытства.

-К роднику! Он – сильный, минеральный, у него волшебная вода! А у меня – волшебная песня!

Она сняла свечу со стены, потянула его за руку, он нехотя поднялся и пошёл за ней.

Тесная, маленькая пещера, словно узкий рукав – оборкой, заканчивалась небольшим карманом с неровным углублением в полу. В этой каменной ванне рослый маур мог разве что сесть, подтянув колени к груди. Её со звонким журчанием наполняла вода.

-Полезай туда! А я буду петь.

Ничего она, конечно, не читала, просто насмотрелась на Эгирэ и в панике начала сочинять импровиз.

Ира вытянула руки ладонями вперёд, направляя энергию. И запела.

-Вода и ветер, земля и солнце,

Лунный и звёздный луч,

Мне помогите бороться…

Едва начатая песня не захотела на ходу сочиняться дальше, слова заглохли, увяли, иссякли.