Он не мог бежать быстро и сильно отстал. Поэтому не угодил под одну из смертоносных вспышек луча с неба. Он спрятался в камнях, как сумел, и беспрерывно молился – не за себя, а за Хетнома. Он видел, как молодой иной бросился в воду. Он сумел заметить идущее мимо острова судно, но даже старческая дальнозоркость не позволила ему разглядеть, доплыл ли до него беглец или утонул по дороге.

Всё, что он мог, это молиться за Безымянного. А когда увидел встающее над островом зарево, то понял, что ему стоит поскорее помолиться за тех троих, которые останутся здесь навсегда…

10.

Динзин поливал лучами с борта низко летящей шлюпки дом и маяк и ругался – главный объект уничтожения ушёл. С концами ушёл, непонятно каким образом и куда исчез, словно испарился в скалах или в иной мир провалился. Горело и плавилось красиво, жаль, что недолго…

На всякий случай динзин покружился над островом ещё немного, в очередной раз обшарил пеленгатором ауры всё вокруг, обнаружил человека, который забился в скалы возле воды, и по примеру начальника оставил его в покое. Динзину стало лень выковыривать из каменной щели жалкое старое существо, всё равно оно тут не выживет без тёплого жилища и пищи.

Мимо острова тащилось примитивное местное корыто, на нём беглеца также не обнаружилось, да и обнаружиться не могло – не доплыл бы он туда, теплолюбивый южанин с курортной планеты…

Пожар потух. И мыс, на котором больше ничто не возвышалось, и весь остров сделались тёмными и тихими.

Улетая, динзин помянул упившегося к этому времени в хлам Апа.

-Ну вот, теперь мы знаем, какие у тебя на Форсе связи. Были...

11.

Маленькая каюта, обставленная слишком аскетично даже для минимального унифицированного бортового интерьера, казалась такой тихой, словно в ней никого не было. Камбей откатил дверь в паз ударом ноги. Динзин с интересом выглядывал из-за его спины.

-Он ушёл. Почуял и ушёл, и непонятно, куда делся, потому что прикрылся. На острове нет ни одного плавучего средства на ходу. Что это значит?

Амшин невозмутимо обратил к динзину и Камбею свои огромные оранжевые глаза с горизонтальными зрачками и совершенно спокойно ответил:

-Я так понял, что опасна только память Халеарна, её я стёр, а вместе с ней – все приобретённые навыки. Но, поскольку канне Манейр он нужен живым и вменяемым, всё природное я оставил без изменений. Я даже форсианский язык ему оставил, пусть считает себя местным, когда очнётся, хе-хе. А у девчонки я вообще ничего не стирал — в этом нет необходимости, она ничего не видела, предусмотрительный маур не пустил её ни к телескопу, ни к маяку…