— Слышал, — замечаю после приветствия, — что Кирилл Русланович уехал на Южные острова. Неужели ему понадобился отпуск после нашей с ним встречи?

Трубецкой хмурится.

— Не будем тянуть кота за яйца, Данила Степанович. Уехал и уехал Кирилл, какая разница? Сколько вы хотите за меч?

— Деньги мне не нужны, Захар Русланович, — произношу вежливо,. — Мне нужны миномёты. Современные. Последней модификации.

— Сколько? — коротко и хмуро спрашивает он.

— Сорок.

Захар Трубецкой едва не вскипает:

— Сорок⁈ Вы хотите нас разорить⁈ За какой-то меч получить целый миномётный батальон⁈

— Не получить. Лучше оставьте их себе, — пожимаю плечами.

— Данила Степанович, честно говоря, я вас уже совсем не понимаю, — Трубецкой устало потирает лоб, и весь его пыл испаряется, будто и не было.

Я развожу руками:

— Эти миномёты, Захар Русланович, вам пригодятся. И вашему роду, и вашему войску. Поэтому можете их оставить. Но при одном простом условии — они будут участвовать в атаке на Южную Обитель в Антарктике. Как и ваша гвардия.

Трубецкой моргает в удивлении.

— Подождите… — медленно начинает он догонять. — То есть вы хотите, чтобы в качестве выкупа за меч моего не слишком блистательного племянника мы вооружили собственную армию?

— Именно так, — спокойно киваю. — Но это ещё не всё. Мне нужно, чтобы весь личный состав охраны на складе «Звериный» в Москве, который вы делите с Годуновыми и Воробьёвыми, на одни сутки подчинялся исключительно моим приказам. И не волнуйтесь — склад грабить я не буду, мне нужен только персонал.

Трубецкой едва сдерживает гримасу, скривившись, будто проглотил что-то кислое.

— Данила Степанович, вы же сами сказали, что склад не только наш! — возражает он. — А Годуновы и Воробьёвы никогда на это не согласятся. Это же абсурд!

— Захар Русланович, с ними-то как раз не будет проблем, — уверенно говорю. — Главное — ваше слово. А всё остальное я улажу.

Воробьёвы мне уже должны. А Годунов меня побаивается.

Он молчит. Задумывается. Потом нехотя выдыхает:

— Ладно. На один день. Полное право, — бросает он подозрительно, не понимая зачем мне это вообще надо.

— Благодарю, — спокойно киваю.

Он уходит, тяжело ступая. На лице — напряжённое раздумье. Трубецкой явно чувствует: слишком легко отделался. И именно это его пугает. Он просто не может понять, где прокололся. Неужели телепат, известный своей многослойной игрой, действительно запросил всего лишь вооружение чужого войска да охрану склада на сутки — в обмен на фамильный меч? Слишком мало и оттого особенно тревожно.

А я, посмеявшись над боярским братом, тут же мысленно связываюсь с Леной: