Лев Иваныч вновь сорвал тёмные нити, расширяя глаза от изумления. Я обрубил их на ходу. Препод попятился, охнул, вновь швыряя в меня нити, но уже по ломаной траектории. Половину я срезал, половина врезалась в меня.

Я сблизился с этим гадом. И в этот момент метка на щиколотке вспыхнула. Я изумлённо всмотрелся в лицо Льва Иваныча. Ах ты тварь! Ну точно! Увидел фанатичный блеск в глазах, точно такой же, как и у тех фанатиков в лагере. Всё-таки я был прав. Ещё один последователь.

Лев Иваныч попытался обрушить на меня тёмную миниатюрную тучу, в которой что-то сверкало. Но не успел. Я уже врезал Пожирателем по его рукам, сбил заклинание, отчего и нити и туча испарились. И вот ещё привет от Володьки Авдеева. Тычок рукоятью в кадык. Но тыкнул я не очень сильно. Слегка. Чтобы просто этот фанатичный ублюдок упал, захрипел и выпучил на меня глаза, хватая ртом воздух.

— Как-то так, — хрипло выдохнул я, отправляя Пожирателя в хранилище Гоба.

Ускорение исчезло, время потекло в обычном ритме. Покачнувшись, я оглядел поле боя затуманенным взглядом и довольно улыбнулся. Два урода в отключке, один ноет, что у него нос смотрит не в ту сторону, наглый препод хрипит и всё ещё держится за шею.

Я радостно улыбнулся. Пострадал не очень сильно. Могло быть и хуже. Кожа горела от боли на плече и руках, ног я вообще не чувствовал. К правой руке вернулась подвижность, но она безумно зудела.

Я сделал пару шагов в сторону, кое-как дотелепал до скамьи и устроился на ней, чувствуя облегчение. А сейчас станет ещё легче. Я нащупал пару зелёных жемчужин в кармане. Спасибо тебе, о мой зеленомордый друг. Позаботился о своём хозяине.

Когда я впитал жемчуг, восстанавливаясь, услышал голос Льва Иваныча, который стоял на карачках.

— Ты покойник, Авдеев. Жди последствий, — прохрипел он. — Я тебе обещаю…

Да нахрен мне слушать этот бред?

Я развернулся и отправился на выход из зала. Передо мной расступалась толпа. В глазах своих одногруппников я точно вырос. Причём очень сильно. Мне хватило десяти секунд, чтобы сделать это.

После того как я направился в сторону Главного корпуса, спеша на следующие лекции, меня обступили парни, которые наперебой принялись закидывать вопросами.

Отвечал я максимально туманно и общий посыл мой был таким: да, я крут, и никогда не позволю с собой так разговаривать. Неважно, кто это будет. Одногруппник, препод или даже сам ректор. Я не пыль, не грязь, чтобы со мной так общались.

Мои слова так запали толпе в душу, что их разобрали на цитаты. Ну а девочки, они такие девочки. Стайками кружили вокруг меня, застенчиво улыбались и покрывались румянцем, погружаясь в лёгкие эротические фантазии, и очень заинтересованно посматривали в мою сторону.