Осматриваю неприглядные костяшки. Насколько я понимаю, всё это артефакты.
— Что они делают?
— Вы о чём?
Не хожу вокруг да около:
— Мне сказали, что вы артефактор. Работаете с не самыми популярными… артефактами.
Парень встаёт, улыбается как-то неприятно:
— Я всего лишь продавец костями. Для ценителей. Вы ценитель? Кхе…
— Ещё какой… Обожаю кости.
Лохматый парнишка со странными жёлтыми глазами сильно напрягает. Будто давит чем-то… Мы смотрим друг на друга. Может, пять секунд, может, минуту. Наконец он спрашивает:
— Кто вам рассказал обо мне?
— Никто. Мимо проходил, заинтересовался.
— Вы мне вр… кхе… врёте. — И голос становится такой, будто труп решил вылезти из могилы и выразить мне своё возмущение.
Что-то не так…
Пожимаю плечами:
— Ваша проблема, верить мне или нет.
Парень берёт со стола сломанную берцовую кость, держит как кинжал, с любовью рассматривает.
— Мою лавку можно найти при двух условиях. Во-первых, вы должны знать о ней. Ну, это не то чтобы страшный секрет. Мне даже неинтересно… кхе… в какой канаве вы подслушали сплетни. Но вот второе условие… Вы должны знать имя. Моё имя. Только тогда вы сможете меня найти… делец Армз.
Вздыхаю.
Во-о-о-от!
Вот что значит не знать местных законов…
Глава 28
Тем временем в Анклаве
— Вас правда зовут Костя?
Норана стоит на коленях и разглядывает человеческий череп на стойке перед ней. С аппетитом жуёт при этом яблочный штрудель.
— Не мешай, козявка. Наконец-то начинается что-то интересное. Сейчас мастер ему втащит, а потом начнёт думать.
— Вы про героя справедливости? Вы его видите?
— Герой справедливости? Слушай, ты хоть и козявка, но от твоих слов у меня скулы сводит. Урок первый: героев и справедливости не бывает.
— Бывает. Мне папа говорил...
— А, папа... Это который сдох?
— У... гу...
— Земля ему щебнем. Видать, никакой герой или справедливость ему не помогли...
— Ну... это так не работает.
— Ты знаешь лучше меня, как не работает справедливость и кто такие герои? Вот когда станешь говорящим черепом, тогда и поспоришь со мной. Ладно, пора тебя дрессировать, козявка. Серая масса называет героями тех, кто немного отличается от неё. Либо тупостью, либо силой, либо везением. Большинство героев становятся таковыми уже после смерти. Это нынче модно.
Норана говорит с набитым ртом:
— Не-а. Папа рашкажывал, што боги...
Костя перебивает:
— Ну начинается! Ладно, продолжаем. Есть два типа богов. Первый: выдуманные вами же. Очень удобно управлять верующей толпой. Тысячи храмов, пожертвования, служение. Во имя бога иди в бой — и миллионы жизней раку под сраку. Во имя бога дай золотой — и жрецы отращивают пузо до земли. Второй тип богов — зазнавшиеся. Иногда кто-то из ваших тупеньких героев умудряется дожить до вознесения и становится уберпуперважным. А как серая масса называет уберпуперважных? Правильно! Богами! У обоих типов божков есть плюшки для верующих. Чаще всего это райские кущи и вечное блаженство. Ну, знаешь, такое место, которое всем обещают после смерти, где всем хорошо, но которое никто не видел. Огромное, видимо, место. На пару сотен миллиардов душ как минимум. И всем по бабе и чарке вина. Каждый день трахаешься, жрёшь, развлекаешься. Баба каждый день новая, вино берётся из воздуха, и все друг друга любят под пальмами, водопадами и вечным солнцем. Это если по-простому. Можно, конечно, пофилософствовать о нематериальных благах и что «не всё так просто», но ты до этого ещё не доросла.