Копьё исчезает. Глаза кожевника округляются, но он не спешит вставать с пола. Иона медленно переводит взгляд мне за спину. Туда, откуда слышится голос нашего... гостя. Волосы на моём затылке шевелятся. Я медленно, без резких движений, поднимаюсь, зачем-то отряхиваюсь здоровой рукой. Паралич отпустил, но тело ещё слабо. Встаю рядом с Ионой, оборачиваюсь.
— Римус... — шепчет Иона. — Я тебя убью...
— Потом. — И обращаюсь к фигуре в полумраке: — Вы кто, уважаемый? Нам начинать бояться? — Я сухо улыбаюсь.
А бояться есть чего, что уж душой кривить. Тот, кто способен использовать магию серафимов, по умолчанию не может быть обыкновенным магом. Такие под строгим контролем академии. Особенно те, кто умеет швыряться духовным оружием.
Сначала я слышу шаркающие шаги. Потом вижу прихрамывающего сутуловатого старика, совсем не похожего на того, кто каждый день занимается спортивным метанием копья. Хотя нет... Лицо вроде молодое. Чёрт, впервые вижу человека, которому можно дать как тридцать, так и семьдесят лет. Определению мешает ещё то, что всё его лицо испещрено татуировками непонятного смысла, очень похожими на китайские иероглифы. Очень странные иероглифы... Знакомые...
Та-а-ак... убивать он нас вроде не планирует.
— Эм-м-м, дедул...
Быстро тычу в Иону локтем, не давая ей закончить фатальную оценку внешности очень непонятной личности. Мало ли...
«Дедуля» подходит к окаменевшему, казалось бы, кожевнику, говорит, не обращая на нас никакого внимания:
— Знаешь, почему я здесь?
— Я... я...
Голос кожевника изменился, как и он сам. Из брутального мужика стал писклёй. По нему видно, как он боится. Его просто трясёт. Маг как минимум четвёртой ступени в секунду превратился в скулящего слизняка... Этот страх передаётся Ионе, и она хватает меня за руку, сглатывает.
Ла-а-а-адно, посмотрим, что будет дальше...
А дальше происходит полная чертовщина. Иона подпрыгивает на месте, когда грудь кожевника насквозь пронзает копьё. Он умирает быстро и... вроде как безболезненно.
Вот эту странность я уже не могу оценивать молча, вздёргиваю бровь:
— Спасти, чтобы убить? Интересный подход.
— Мы в ответе за тех, кого приручили. Своих бешеных псов я убиваю сам. — Тонкими пальцами дедуля подбирает с пола конверт, разглядывает его, потом читает письмо. — Вы можете пройти в канализационный район. Я принимаю вашу рекомендацию. За этой дверью есть спуск. — Он едва заметно кивает за спину.
Что. За. Хрень. Происходит.
Спросить не успеваю. Дедуля разворачивается так, что я еле это различаю. Вот только что стоял спиной, а вот уже мы играем в гляделки.