Взорвись посреди кабины снаряд тяжёлой зенитной пятидюймовки конфедерации, он и то не произвёл бы настолько шокирующий эффект.

— Да ладно? — первым не выдержал второй пилот. — С тридцати шести ангелов? Это ж сколько по горизонтали придётся снижаться, миль шестьдесят?

— Лучше семьдесят пять, — меланхолично влез старший механик. — А то есть все шансы долететь без крыльев.

— Это что же, — прикинул штурман — заходить на цель из-за горизонта надо? А конфедерат нас вежливо подождёт?

— Согласно большинству донесений воздушной разведки и подводников, — комиссар усмехнулся, — вспомогательные суда Конфедерации на своей территории крайне часто игнорируют как противоторпедный зигзаг, так и короткие отрезки ложного курса.

— А целиться как? — скептически поинтересовался бомбардир. — У нас будет в районе цели около минуты, реального боевого контакта — секунд шесть. И то если всё идеально.

— У командира в свадебном кольце алмаз настоящий, — предложил радист. — Можно по остеклению кабины по штурманской линейке рамку процарапать…

— Не думаю, что нам придётся наносить повреждения ценному имперскому военному имуществу, — комиссар неторопливо достал из планшета короткий серебряный цилиндрик с тонкой золотой полоской и насыщенно-фиолетовыми иероглифами в торцах. — Но общее направление этой дискуссии меня, как представителя комиссариата, определённо устраивает.

— Да ладно? — не поверил бомбардир. — Конфедератская «Ночь лунной девы»? Та самая? Как в кино?

— Конфискат, — невозмутимо пояснил комиссар. — Иногда помогает в неформальной работе с женщинами на местах. Но я думаю, для наших задач куда важнее стойкость и яркость этой незаслуженно переоценённой косметики. Других препятствий не осталось, я верно понимаю?

— Заложите круг, — подтвердил Ю-Жень Беден. — Стомильного, думаю, хватит. Если конфедерат продолжит двигаться примерно тем же курсом на примерно той же скорости, я бы сказал, время на примерку рамки эрзац-прицела у нас есть. Начните с замеров остекления и бумажной линейки, а когда будет полностью готово, начертим уже по-настоящему.

— Авантюра, — недовольно прокомментировал второй пилот, но исправно зафиксировал рули в новом положении.

— Кто-нибудь ещё помнит азы школьной геометрии? — пошутил бомбардир.

Какое-то время прошло в напряжённом ожидании. Немного скрашивала его возня комиссара и бомбардира с помадой и лобовым остеклением кабины.

— Начинаю снижение, — предупредил, наконец, второй пилот. Самолёт тяжеловесно провалился вниз.

— Комиссар? — поинтересовался Ю-Жень Беден.

— У нас давно всё готово, командир! — подтвердил бомбардир. — Мой старик-художник мной бы гордился. Я назову эту работу «Фиолетовый вираж над ультрамариновой гладью!»